Сон о белом городе

Потребовалось всего три дня, чтобы превратить нас в стадо животных, – признал обреченно Сарджерт, завидев вдали призрачное сияние закатного зарева алых глаз Амалии, в следующий миг наваждение исчезло, и он добавил: – Или чтобы мы лишились рассудка.

Ролан оставил черный глянец затемненных окон и вскоре, покинув длинный коридор, за последним поворотом обнаружил прорубленную в отвесной скале террасу, что оказалась безлюдной, ведь верным слугам коменданта в черных шинелях и высоких сапогах не было необходимости охранять отделенный невысокой бетонной плитой обрыв.

Длинный провод тянулся по полу к взрывчатке, привязанной колючей проволокой к грубым глыбам каменных колонн справа и слева от балкона.

– Даже морских обитателей не обошла стороной незавидная участь, – пронеслось в мыслях Сарджерта, когда он обнаружил привычно в центре зала квадратный аквариум, хотя беспечные цветные рыбы с изящными веерами плавников и не догадывались о скорой гибели, смотря на гостя в мятом халате равнодушно.

Герой приблизился к бетонной плите террасы и коснулся ладонями парапета, из-за которого взору его усталых глаз, открывался без всякого стеснения размалеванный теплыми полутонами в какой-то причудливой игре красок холст, от чего казалось, что художник вылил на мольберт перед собой всю палитру, ведь, по его мнению, это наилучшим образом отражало текущее состояние скатывающегося в бездну города. Даже чистое небо налилось красным в вечернем зареве, словно бы заставляя Ролана вновь ощутить на себе прикосновения кровавой изморози дьявольских глаз Амалии.

Доктор Сарджерт с научным интересом наблюдал за силуэтом Цуркавицы у подножья покрытых лесами гор, что всякий раз на раскаты взрывов отзывались эхом, помимо османских стервятников гремела развернутая стволами в сторону города у берега бухты артиллерия: гарнизону оставалось только, затянув агонию железной рукой, отсрочить конец настолько, насколько это будет возможно.

Улицы города терялись в черных пятнах дыма от пожарищ, лишь серость домов у бухты разбавляла палитру теплых полутонов огней.

– Пусть мне и не суждено увидеть дирижера этой трагедии, но застать конец света с лучшего ложа тоже большая удача, – приободрил себя одинокий свидетель, осознавая все отчетливее, что сердце его противилось оброненным в молчаливой беседе словам.