Сон о белом городе

Обстоятельства вчерашнего вечера стали понемногу возвращаться к затуманенному сознанию Сарджерта, оживая узнаваемыми образами коллег, обстоятельств, разговоров и мест, где они происходили. Одинокий герой мгновенно осушил стакан, почувствовав на себе приятный холодный поцелуй, затем пустой бокал также внезапно растворился в ладони Ролана, превратившись в пепел и исчезнув вовсе.

– Необъятный океан, институт «Сант-Гофф», Амалия, изморозь ее кровавых глаз, – сорвалось нечто бессознательное с уст Сарджерта, когда его тело укрыл мешковатый костюм, который впоследствии в точности повторил контуры фигуры владельца, произведя тонкую настройку тканевого полотна в реальном времени.

– Неужели мы все погибли? – задался вопросом герой, оступившись, после чего бросился себя увлеченно уверять в обратном: – Нет, все это мне приснилось, ведь такого со мной просто не может быть.

Ролан вплотную приблизился к безликой стене перед собой, и одного усилия его мысли оказалось достаточным, чтобы сплошная пелена полимера нулевого бетона перед ним пришла в движение и приоткрыла стеклянную дверь.

Кухня налилась лучами яркого утреннего солнца синхронно, на мгновенье даже ослепив героя, тонкое стекло двери осыпалось бесшумно следом, и из приоткрывшейся арки повеяло бодрящей утренней прохладой.

Настороженный без явной причины Сарджерт вышел на небольшой балкон, откуда он из-за изящной ограды мог наблюдать сияние восходящего солнца, пропущенное через сотни стройных рядов колоссальных стеклянных нитей, связывающих полотно планетарной дороги с горизонтом белоснежных небоскребов, взмывающих в стремительном рывке из-под купола белого города.

Мягкое континентальное лето продлиться еще ровно три цикла, прежде чем массивный спутник на орбите приведет в движение точно выверенный объем воды и изменит климат согласно расписанию, принесся с собой короткую топическую осень.

– Странный сон. Не более чем игра воображения, – категорично заверил сам себя Сарджерт, облокотившись о пластмассовый чугун заграждения, что с улицы выглядел белоснежной бетонной плитой неизменно, нисколько не нарушая единый архитектурный код величественного сооружения, когда его разум покинули последние полузабытые образы из загадочных сновидений.