Сон о белом городе

Любой без всяческих усилий и в короткий миг мог обратиться в мифического атланта или научиться дышать под водой, от чего, если раньше и существовала какая-то разница между красотой и уродством, то сейчас ее не было вовсе.

Сарджерт понимал, что его работа так же лишена всяческого смысла, но без нее ему было бы совсем нечем заняться, и к тому же он любил просыпаться по утрам, зная, что его уже ждут, любил надевать форменный китель и появляться в нем в стенах университета. Особенное счастье герой находил в улыбках и неподдельном удивлении учеников, многие из которых получили свободу совсем недавно, от чего каждый новый день приносил им нечто ранее невиданное.

Брусчатка цветущего сквера выходила к полотну широкой набережной, откуда через прозрачную стену парапета можно было наблюдать привычные Ролану зеркала чистых фасадов бескрайнего белого города случившейся утопии, где каждый мог найти себе место. На противоположной стороне от обрыва расположился целый квартал невысоких домов, вдохновленный образами азиатских городов эпохи создания единого интернета, как древнего прообраза совершенного ноополя.

Одно время назад Ролан бессонными ночами часто любил гулять здесь, находя все новые и новые неоновые вывески различных увеселительных заведений: уличных кафе, шумных баров, кинотеатров с афишами фильмов старого мира и роскошных ресторанов, где персонал состоял целиком из людей, находивших в этой работе удовольствие. К этому часу отсюда уже понемногу начинали выходить постоянные посетители, чтобы разойтись по своим домам, сделав перерыв после длительного празднества. Яркие огни горизонтальных вывесок с переливающимися иероглифами на древнем японском языке, которым когда-то Сарджерт овладел в совершенстве за один вечер, и неоновый глянец старомодных электрических гирлянд между крышами домов красочного бульвара в особенности выделялись среди стерильной чистоты зеркал и мрамора белого города.

– Свое бессмертие можно проводить и подобным образом. Полагаю, когда мне наскучить преподавание, я вернусь сюда еще на пару десятков лет, – размышлял иронично Ролан и сделал несколько шагов в сторону, чтобы следом оказаться на длинной платформе, куда всего через тридцать секунд прибыл скоростной поезд, лишенный колес.

Полупрозрачные стеклянные стены набережной, окаймляющие гранит платформы под ногами героя, погасли последовательно от верха до основания, бесследно исчезнув, словно бы они были лишь спроецированным изображением.