Сон о белом городе

 – Вы, наверное, уже не помните, когда это происходило с вами.

Мужчина в красном с интересом попытался мысленно воссоздать перед глазами свое первое воспоминание, что сейчас должно храниться в долговременной памяти и быть вполне привычно извлечено квектопроцессорами, как и прочие воспоминания, однако его мысли словно бы путались и тонули в безмерном океане времени. Сарджерт догадывался, по какой причине это могло происходить.

– Нет, мне этого уже никак не вспомнить, ведь первичная память о проведенных на ферме временах подвергают стиранию перед началом взрослой жизни, – возразил Ролан, явственно до жути осознав, насколько эта операция для всех была удобна: никто и не мог знать наверняка, кем он является на самом деле, в чем и заключается полная свобода.

– Даже если так, то остается вероятность, что вы или ваш изначальный прототип прожил столько, сколько существует и весь этот мир, – заметил справедливо ученик.

Умозаключение Джера показалось Ролану необычными, потому что взрослые люди старались не рассуждать о подобных вещах, поскольку правды они никогда не узнают.

Причиной этому могут быть и они сами в прошлом, решившие удалить первичные воспоминания, чтобы начать заново с прежней матрицей личности, которая определяется главным образом бессознательным, откуда берут свое начало струны мыслей.

– Плата за существующий мир – добровольное и осознанное незнание, – высказался доктор, ему было очевидно, что Джер предпочел о чем-то умолчать.

– Именно поэтому я приходил в университет каждый день, чтобы только встретить доктора Вальцлафа, но он все не появлялся, – сказал неясно мальчишка, тогда Сарджерт перестал выпытывать из него информацию, следом внезапно через широкие окна в вагон проникли лучи яркого дневного света, на короткий миг ослепив пассажиров.

Скоростной поезд, наконец, вынырнул из беспросветного мрака туннеля, и перед героями во всем своем совершенстве представала по-настоящему удивительная картина грандиозного подземного горизонта.

Из облаков высоко в иллюзорном небе пробивались сквозь потолок монолитные белокаменные небоскребы, словно бы они росли в обратную сторону и устремлялись вниз, к поверхности, где под искусственным светом золотящегося в зените солнца зеленели пятна величественных хвойных лесов. Пассажирам даже на короткий миг показалось, что они могли ощутить терпкий аромат чистого леса и расслышать его томное молчание.