Сон о белом городе

В обычной жизни горожане предпочитали каждое утро синтезировать на своем теле одежду любой сложности, должно быть, что здесь, на райском побережье, все обстояло совсем иначе, и атмосфера ушедшей в прошлое навечно жизни сама способствовала к подобному быту.

– Взгляните, почему-то все люди босоногие, – заметил неожиданно Налор и, наконец, выпустил из ладони мятый рукав кителя наставника, когда они оказались у крошечной центральной площади, где вдоль округлого фонтана ровными рядами красовались брошенные пары обуви.

– Эрик рассказывал, что здесь так принято, – объяснил Сарджерт и бросил пару своих лакированных туфель на вычищенный и сверкающий в лучах солнца асфальт, а внимательный слуга мгновенно поймал обувь Ролана и приставил ее к фонтану.

 – Никто тебя не заставляет, – отшутился доктор, после недолгих раздумий мальчишка последовал примеру наставника.

– Асфальт сильно нагрелся, – прокомментировал сразу Джер, перебирая пальцами по сверкающему от чистоты покрытию.

Отдыхающие оставались без тяжелого груза обуви даже на деревянной веранде уютного ресторана неподалеку, где среди звона бокалов и смеха звучала приятная музыка, фигуры андроидов в официантских одеждах разносили бокалы между столов.

– Он отдает накопленное тепло даже ночью, – рассказал Ролан, когда собеседники спустились к теплому песку, где гуляли еще несколько человек. – А много веков назад, когда Земля была совсем другой, в этих широтах день и ночь не сменяли друг друга по целых шесть месяцев.

– Полярный день и полярная ночь.

Нам говорили о таком, – поделился Налор, порывы ветра со стороны моря стелился по чистому песку прекрасного пляжа, до героев доносилось необычайно приятное шуршание мелких волн и редкий визг чаек, что гнездились в мраморных скалах крошечных островков неподалеку. Сложно было представить даже, что когда-то здесь существовал порт.

– Верно, не зря тебе позволили обучаться в университете, – усмехнулся доктор, обернувшись.

С берега открывалось живописное полотно всего склона: пальмовая аллея казалась крошечной, а здание вокзала затерялось где-то среди золотистых полей пшеницы, даже серый монолит размытых стен вдали отливал призрачным серебристым сиянием.

Налор все вглядывался в силуэт кругосветной магистрали, по меридиану которой промчался молниеносно длинный состав, громадные двухуровневые вагоны с побережья походили скорее на пятна.

Бескрайнее синее море по обыкновению было спокойным, и размытая линия горизонта растаяла, побледнев и пропав из виду.