Маринка

  Неизвестные силы звезданули  по лбу так, что вмиг, будто переродилась в футболиста. Надо иметь чугунную башку форварда, отбивающего головой мяч с такой силищей, что сотрясает мозг,  наверно с похожей истязающей болью.

Тут же последовал  удар в глаз и сильные шлепки по щекам. Лицо обдало жаром, загорелось.

Я визгливо затявкала не пойми каким зверьком, будто кого- то отпугивая, а потом взвыла,  уносясь из кресла ввысь до самой люстры, сшибая хрустальные подвески.

Нет, я не дам себя калечить! Бешено крутилась, как собака за хвостом, оглядывая комнату.

Забежала в спальню, ворвалась на кухню, заглянула в ванную комнату. Вышла на балкон и тупо смотрела с седьмого этажа на прохожих, выискивая замаскированных врагов.

Никто и ничто не зацепили моего пристального внимания, а уж до меня, торчащей из- за балконного ограждения и дела никому не было. Внизу перед моими глазами хаотично двигались головы, ноги, расстилались  неровные пятна выцветших газонов. Виднелся серый асфальт в выбоинах, похожий на лунную поверхность.

Крыши машин в тесном дворе, как темные гробы. Мрак, боль и грусть давили на  меня.

Осторожно на носочках прокралась к дивану и тихо уселась, заморозив тело в надменной позе актрисы, будто гордая аристократка перед казнью. Все тело болело, колотилось сердце.  Сильно бесило, что не могу себя защитить и дать сдачу тому, не понятно кому. Отомстить, отметелить как следует обидчика. Вот только найти бы эту невидимую сволочь.

Я уже достаточно накопила  в себе звериной ярости и настраивалась на битву.

На мою гордо торчащую голову долго никто не покушался, и спина заныла от напряжения  в ожидании  неизвестно чего.

Постепенно сердце моё успокоилось. Кругом тишина , ни звука, только из подтекающего крана – кап, кап, кап.

У меня в квартире совсем мало укромных уголков, где мог бы спрятаться враг.   Хотелось обмануть себя, что ничего страшного не произошло.

Помешательство. Минутное забытье, бред от усталости.

Я только что с выезда и совсем мало спала в эту смену.

Подумаешь, горе какое! С каждым бывает.  Про себя рассуждала я, одновременно обкладывая льдом лицо. Вот, уже хорошо. Ах, как хорошо! Только мой толстый распухший нос, заткнутый ватными тампонами, не дышал, а ныл и ныл, зараза, не давая передышки. Слишком ощутимый факт реальности. Рано расслабилась.  Думай, Маринка, думай.

Растянулась на диване и судорожно начала вспоминать.