Пионы цвета хаки

Но рассказы о грозных вулканах и таинственных гейзерах, бьющих из-под земли, очень впечатляли.

С Мариной мы стали подругами, несмотря на разницу лет. И долго переписывались. Однажды на свой день рождения я получила от нее посылку. Посылка источала странный пряный запах. Запах шел от рыбины – такой я еще не видела ни разу в жизни. Впрочем, вряд кто-то из жителей большой Земли видел или тем более пробовал красную соленую семгу. Это был невиданный по тем временам деликатес!

А город Сочи запомнился бархатными вечерами, огромными звездами на ночном небе, пением сверчков, которые вспыхивали то там то тут маленькими фонариками.

И, конечно, безумным, обволакивающим ароматом вековых эвкалиптов. Ново-афонские пещеры, где сотни лет плакали сталактиты и сталагмиты, тоже оставили неизгладимое впечатление.

Вернувшись домой, я как сумасшедшая, не жалея красок, рисовала море и эти пещеры. И думала, почему я там не потерялась – в этих каменных джунглях? Мама вышла на работу, и я снова осталась одна…

Это щемящее, жгучее, пробирающее до слез чувство одиночества – оно преследовало меня, им было пропитано все мое детство.

* * *

Родители развелись, когда я еще ходила в детский сад. Мама говорила, что они с папой не подходят друг другу. Папа Геннадий Петрович работал инженером-конструктором на Сарапульском радиозаводе, был на хорошем счету у руководства. Но начал выпивать. В доме стало неспокойно.

Мы жили в отдельной двухкомнатной квартире.

Это была новая кирпичная пятиэтажка в районе «Элеконда». Причем, по рассказам мамы, это она ходила к руководству завода, чтобы папе выделили жилье: сам папа был не пробивной.

Конечно, в начале 70-х прошлого века квартиры давали бесплатно, но жилья строилось очень мало. И в очереди своего места под солнцем можно было ожидать больше десятка лет. Но у нашей семьи были особые обстоятельства – больная, прикованная к постели бабушка, мамина мама.

Капитолина Ильинична, бабушка Капа, родила маму в 1945 году.

Замуж не выходила. После войны работала на заводе разнорабочей. Труд был тяжелым – она надорвала свое здоровье, в 40 с небольшим лет ее парализовало.

Бабушке отвели отдельную комнату в нашей «двушке». Мебели особо не было: большой матрас был положен прямо на пол. На матрасе под одеялом лежала бабушка, доживая свой короткий век. Приходя из детского сада, я шла к бабушке, чтобы с ней поиграть.