Чума

Гоги, не без помощи все того же Нодара, пробил все бюрократические препоны и открыл школу восточных единоборств: арендовал зал, набрал учеников и дело пошло. Через несколько лет Гоги на руках перенес ее через порог нового дома.

От дома ее мечты до морского берега было ровно десять минут ходьбы по горной тропинке, его окружал сад с цветущими розами, по утрам их запах будил ее на широкой кровати с белоснежными простынями. Она выходила в сад в кружевном пеньюаре и звонко кричала: «Доброе утро всем!» На завтрак она пила горячий шоколад.

У Ленки оказалось две страсти – шоколад и красивое кружевное белье. Почему, откуда, она не задумывалась. Может, этого ей не хватало в прежней жизни? Так же как не хватает сейчас.

***

Чума повернулась на койке, продолжая сжимать в руках шоколадную обертку. Первый шоколад за десять, нет одиннадцать месяцев. До этого она не замечала, что никто не присылал ей посылок, хотя могли бы, мало она для них сделала? Брат окончил школу, и Гоги помог ему поступить в институт.

Сам бы он не поступил ни за что: не было в нем Ленкиного упорства. И пока он учился, Ленка посылала ему деньги, ему и маме. Мама… Да нет, все правильно: она сама от них отказалась. Адвокат предлагал устроить ей свидание. Она сказала категоричное «нет». Сказала, если кто из них приедет на суд, она откажется от показаний. Еще на предварительном следствии из дома пришло письмо – порвала его не читая. Адвокату не хотелось осложнений в деле, поэтому на суд никто и не приехал, а может, и не собирался.

Нет, она не винила мать ни в чем, скорее себя, но и видеть ее не хотела. Жизнь ее кончилась там, в горной избушке, и возврата не было, поэтому и прошлое и все что с ним связано, не имело никакого значения. Сначала она хотела умереть, но жизнь упорно не отпускала ее, и она смирилась. Хорошо, что у нее нет детей, иногда думала она. Мать часто горевала по этому поводу. Но Ленка не задумывалась, почему она не беременеет. Как-то даже была у врача, тот осмотрел ее и сказал, что все в порядке.

«Может, дело в муже?», – высказала предположение гинеколог. Ленка пожала плечами, но Гоги говорить ничего не стала. Тот на детях не настаивал.

Вообще, во всем, что касалось каких-то интимных вопросов, она проявляла странную неосведомленность. Неудивительно, что когда тюремный врач поставил ей срок двадцать недель, она изумилась совершенно искренне. «Ты что, милая, – в свою очередь удивилась пожилая врачиха, – радуйся, беременным на зоне лучше живется.