Долго и счастливо

Из-за вас все!

– Ага, – кивнула Маша, – это я, значит, виновата? Из-за чего сыр-бор?

– Она решила, что вы… что я… А, да ну вас! – он затушил сигарету, и Маша уже было обрадовалась, что все, сейчас встанет и уйдет, но Павел тут же достал другую и снова задымил.

– Что я? И что вы? – нахмурилась Маша. Эта избалованная девочка решила, что они с шефом любовники? И тут она начала смеяться.

Павел хмуро глянул и заиграл желваками, посмотрел на руки, сильные крепкие ладони, стальные пальцы, сжать бы тонкую шейку…

– Вы что? – Маша перестала смеяться и потрогала рукой щеки – вроде не лопнули.

 – Бросьте, Павел Сергеевич, это ж не мелодрама, в конце концов. Ваша жена не походит на дуру, отнюдь. Она просто ей притворяется. А вы ей успешно подыгрываете. Вернется ваша Яна, никуда не денется.

И оттого что эта пигалица, тупая дура, как он ее всегда называл, так просто и ясно сказала то, что он и сам знал, Павел вскипел.

– Идиотка! – закричал он. – Сама ты дура тупая!

Маша и так была пунцовая, а тут кровь бросилась в голову, вот теперь-то щеки точно чуть не лопнули.

– Сам придурок! Болван напыщенный! – закричала она в ответ. – Хамло!

– Я хамло? – вскипел Павел и подскочил к ней.

Маша отшатнулась в сторону.

– Вы хамло, – повторила она. – Вы за все время, что я у вас работала, ни разу не поздоровались. Ни разу «до свидания» не сказали. Про «спасибо» я, вообще, молчу.

– Да за что тебе «спасибо» говорить? Ты ни одного дела толком выполнить не могла.

Или забудешь, или перепутаешь. Тупица!

– А что это вы мне тыкаете? Я вам что, девочка на побегушках?

– Как хочу, так и говорю. Я тебя все равно уволю!

– Нет уж. Я сама уволюсь, я уже уволилась. Может, найдете себе идиотку, которая будет терпеть ваши выходки. Самодур! Ай! – Павел схватил ее за плечо. От боли у нее заискрило в глазах, и она треснула ему со всей силы кулаком по носу. – Мама дорогая, – прошептала она, глядя, как на белую футболку капает кровь.

Тут Маше стало совсем плохо, и она привалилась к стене.

– Ну что вы стоите? – гнусаво прошипел Павел, зажимая нос рукой. – Полотенце дайте.

Маша стояла, выкатив глаза, но с места не двинулась. Павел выругался негромко и, запрокидывая голову, добрался до ванной. Там он долго плескался водой. Потом вышел, швырнул на пол окровавленное полотенце, рванул на себя входную дверь и громко хлопнул напоследок.

Маша вздрогнула, шмыгнула носом и заревела.