Нити странницы

 – Ульяния поклонилась догорающему костру и ушла первая, за ней по одному отправились остальные.

Огонь, попрощавшись с последним жителем, потух. Сам.

Малют стояла возле него ещё какое-то время, пока её не позвали:

– Не тревожь его. Спи. Все спят в тиши.

И правда, звуки пропали. В сарае, где гостью обнимало ароматное сено, слышно было даже биение сердца. Но и оно затихало, погружая Малют в темноту сна. Без видений. Всё осталось за одеялом, укрывшим поселение рода Пахор.

Как девушка дух не пыталась прорваться, не пускала её защита, не давала утянуть странницу в омут, обменять жизнь на утерянные воспоминания.

Не время. Не место. Не так.

-3-

Цепкие лапы птицы впивались в лицо, клюв стучал по голове, в поисках того, чем поживиться. Что ей нужно?

– Мозги! Любимое лакомство. Угостишь ими мою птаху?

Скрипучий голос вызывал дрожь, от страха тело немело, сердце сжималось, дыхание сбивалось, в горле застревал крик.

– Ка-а-ар!

Малют открыла глаза и замахала руками, отгоняя мерзкую птицу, но поняла, что это ветка зацепилась и дёргала за волосы.

– Уфф, – Малют выдохнула, села, прислонилась к стволу и приложила руку к груди – сердце ухало ночной совой, слух улавливал шорохи, воображение дорисовывало картинки, не отойдя от кошмара.

Лес, обычно такой дружелюбный к страннице, вёл себя, как расшалившееся дитя. Спать не давал, тропинку прятал, зверей напускал.

– И зачем я послушала Ульянию? Иди, говорит, найди знахаря. Ты же бродишь всё равно по поселениям, может, и пустит тебя.

Ага, конечно. Пятый день блуждаю. Коренья съедобные перебивают аппетит, да роса жажду помогает притушить. Но я ж не протяну так долго. Эй!

Малют сложила ладони и прокричала ещё раз.

– Эй!

Ночной лес зашелестел, разбуженная птица расправила крылья. И Малют вжалась в ствол.

Это она? Та из кошмара?

Луна выглянула из-за кроны и тень птахи выросла в огромное чудище. Если бы ноги не отказали, Малют уже неслась бы сквозь чащу, но её словно придавило к земле, не могла даже пошевелиться, а птица вприпрыжку перелетала, шуршала травинками и приближалась к своей жертве.

Малют зажмурилась, помолилась духу и завизжала, замахала руками, когда по темечку постучало что-то острое.

– Да, тьфу на тебя! – Дёрнула она треклятую ветку и осмотрелась.

Чуть поодаль, склоняя голову то влево, то вправо переминалась пичужка.

– Это тебя я так напугалась? Прости, разбудила, наверное, криками. Ну иди ко мне, – Малют протянула ладонь.