В одну реку дважды

Здесь все свои, не тронут.

Но я как-то не разделяла его уверенность, и Толику пришлось меня провожать. Он прислонился к косяку и сказал:

– Давай, я на стреме, – и заржал довольный шуткой.

Я справила все свои надобности и в полной уверенности, что он честно выполняет свои обязательства, выпорхнула в коридор – Толик стоял у выхода в окружении товарищей по оружию и думать обо мне забыл. Решив подождать его, я достала расческу и стала поправлять хвост.

– Почем берешь, красотка? – тяжелая лапа опустилась на мое плечо.

Ойкнув, я крутанулась на месте, взмахнув руками – при этом широкая массажная щетка, сочно чмокнув, влепилась в физиономию здоровенного мужика. Тот замер на секунду, а потом взревел, как раненный гризли.

– Убью, шалава!

Я осела на пол, ожидая прихода пресловутого Кондратия.

– Гиря, ты что, офонарел? – Толик вырос между нами, оттащил его в сторону, хотя явно уступал в весе оппоненту.

– Твоя? – грозно прорычал Гиря.

Толик рассматривал меня какое-то время с долей сомнения – я сидела на корточках возле стены, прикрываясь злополучной расческой – и все же решил не отказываться.

– Моя, – развел он руками.

– Да…ты просто ходячая неприятность, – задумчиво произнес Толик через минуту, усадив меня за стол. – Пожалуй, надо брать над тобой шефство.

– Они меня любят, неприятности, – согласилась я, вливая в себя водку и закуривая. Руки дрожали. – Сам виноват! – накинулась я на него. – Куда ты меня привел? Да еще без подготовки.

– Да не тронул бы он тебя, – убеждал меня Толик. – Гиря с хаты только откинулся, погулять пришел, а ты ему по морде, обидно же человеку – вот и не сдержался.

Из этого объяснения я поняла, что Гиря только что вышел из тюрьмы и решил развлечься, а тут я с расческой. Да…дела.

Гиря меж тем обходил по очереди столы, братаясь с корешами, и неумолимо приближался к нам.

– Ну что, красотка, как жизнь? – плюхнулся он за наш стол. (Как будто мы сто лет не виделись).

– Вашими молитвами, – попыталась я улыбнуться.

Гиря хохотнул и сказал, обращаясь к Толику:

– Я с вами посижу. Две недели в СИЗО парился – устал от толчеи.

Толик махнул официанту рукой, и перед Гирей тут же выросла бутылка водки и прочие аксессуары.

Мы выпили за знакомство, потом за освобождение, потом еще за что-то.