За неделю до каникул

– Круто! – Я показала большой палец и привязала леску к одному из ящиков. – Ну все, Медведики, вам не жить.

– А они придут? – засомневалась Марьяна.

– Придут, – небрежно ответила я. – Ты все помнишь?

– А ты?

– Я-то да.

Еще бы они не пришли. Вчера в чате Марьяна красочно описывала спиритический сеанс, который мы с ней якобы провели. Не все верили, но даже те, кто сомневался, захотели попробовать. Медведи в чате не объявились. Зато там была Кристина Панчевская – та самая, которую я терпеть не могу, но которую очень любят Медведи: ходят за ней хвостиком и постоянно в глаза заглядывают.

А глаза у Кристины, словно у крысы: маленькие и злобные. То ли дело у Марьянки – большие и черные. Волосы у нее в мелких кудряшках, и, когда она снимает резинку, они обволакивают голову пушистым облаком. Мне кажется, что Марьяна очень красивая, хотя сама она так не считает. И все из-за картавости. Я не раз говорила, что никто не обращает на ее раскатистое «р» внимание, но она старается лишний раз рот не открывать. А все из-за Медведей. Это они ее задразнили, хоть и не раз получали от меня предупреждение.

Пора было начинать. Вытащив доску из рюкзака, я водрузила ее на импровизированный стол. Марьяна опасливо покосилась.

– Слушай, перестань трястись, – от нервов я сделалась сварливой. – Обычная деревяшка, сосна или дуб. Или береза.

– Не знаю, меня от нее мороз продирает. Она кажется такой старой.

– И хорошо. Скажем, что доска принадлежала великому колдуну, что ей тысяча лет.

– Не стоит, – Марьяна качнула головой.

 – Видишь эти буквы, «ять» и «фиту»? Их отменили примерно сто лет назад.

Иногда Марьяна меня поражает своими познаниями. И главное: зачем ей столько ненужной информации? Какие-то «фиты», с ума сойти. Видимо, она умная благодаря своей маме, которая работает филологом. Вот и читает Марьяна не приключения всякие, а книги об истории и смысле жизни.

Я взяла доску и повертела перед глазами. Неужели ей больше ста лет? Раритет. И все за какие-то пятьдесят рублей.

– Что это? – Марьянин палец уставился на заднюю часть. – Там что-то написано.

Я перевернула доску. Пусто. Так же, как и утром, когда я оторвала от нее сгоревшую дощечку.

– Там точно что-то написано. – Марьяна подошла и вгляделась: – Хм… ничего. Но я видела. Ты вот так стояла и держала ее, и я заметила буквы.

Можно было проигнорировать ее слова и списать все на нервы. Но что-то меня толкнуло ей поверить. Мы поменялись местами, и тогда я увидела.