Злой и добрый домовой

Сергей положил на стол билеты, достал из пакета покупку и посмотрел на жену в поисках поддержки, а она рассмеялась.

– Ты серьёзно? Вот эту розовую мишуру нашей дочке купил? Хоть бы спросил у продавца на какой возраст платье. Лет на семь-восемь? Совсем заработался, потерял счёт времени, не заметил, что дочь наша выросла? Ей через месяц двенадцать. Двенадцать, понимаешь! Её одноклассницы уже лифчики носят, а ты с ней сюсюкаешься как с малышкой.

Вот это удар. Сергей хлопал ресницами, словно перещёлкивал фотокадры с его принцессой.

Вот она в платочке на лавочке позирует для снимка, вот на батуте смеётся, вот в белых бантах и с огромным букетом идёт в первый класс, вот бежит к нему в слезах – коленку разбила.

– Как, когда? – прошептал вслух, пытаясь осознать, что прохлопал момент, когда платья и куклы с мультфильмами перестали дочку интересовать.

– Дома чаще бывай! – не удержалась от упрёка Лариса. – Но не в физическом плане, тушку твою мы видим регулярно, а мыслями и сознанием. А то придёшь, поздороваешься мимоходом и прячешься в кабинете.

Ты даже ешь, не вылезая из гаджета. По квартире ходишь, глядя в экран, как лоб ещё не разбил? А ночью? Я устала засыпать в одиночестве и слышать бубнёж твой на совещаниях. Стены-то у нас в квартире картонные. Собрались сумасшедшие, фигнёй страдаете. А дочери отец нужен! Она вот чудищ выдумала, чтобы внимание привлекать. А ты…

– Каких? – Сергей сжал розовое платье, голос слегка дрогнул. – Каких чудищ?

Лариса наклонила голову и всмотрелась в лицо мужа.

Вот он. Такой блеск появлялся, когда учёный загорался очередной идеей. Что происходит в его голове? Речь о дочери, а он…

– Страшных чудищ. Или одного. Говорит на кухне слышит, как кастрюлями кто-то гремит, а если посуду не помыли, то и тарелки звенят, в коридор одна боится заходить, с фонариком тянется к выключателю.

– А давно? Давно это началось? – когда Сергей нервничал, начинал повторять слова и говорить короткими фразами.

– Спроси у неё сам, – Лариса отмахнулась.

Она на самом деле переживала за Киру, но не понимала, чем и как ей помочь, самой было страшно – подойти, поговорить, она тоже, как и Сергей, осознала, что теряет связь с дочерью и боялась, что между ними вырастет стена, такая же, как разделила её саму с матерью после переезда в город.

Сергей закусил губу. Нужно и правда с дочерью поговорить, через чудище, может, и контакт вернётся. Тем более он предполагал, что у страшилки есть связь с его проектом. Прямая.