Мои любимые ошибки

– А где папа? – заинтересованно спросила Марта.

– Папа в гараже с машиной возится, снова масло течет. Сейчас буду звонить, вот он обрадуется!

Антонина Ильинична не знала, за что хвататься: за телефон, за чайник или за Захара. Марта пошла в душ.

* * *

В квартире пахло дезинфицирующими средствами. Мама Лолы, Светлана Евгеньевна, интересная женщина немногим за сорок лет, была параноидальной чистюлей. В далеком детстве (она была старшим ребенком в семье) за всех отвечала и за всех получала. Она с детства была приучена к порядку.

А учитывая, что Светлана Евгеньевна воспитывалась в строгой немецкой семье, трудно было ее представить растяпой и грязнулей. Разумеется, и своих детей она воспитывала в привычных для нее условиях. В общем, когда в квартире была генеральная уборка, молчали все, даже попугаи. Все это действо сопровождалось исключительно комментариями Светланы Евгеньевны о том, почему детские трусы снимаются вместе с колготами, что обувь нужно чистить не через неделю после дождя, а посуду нужно мыть не только спереди, но и сзади. Мама Лолы была строгой мадам. Все друзья Лолы в детские годы даже боялись зайти в дом в гости. Она была не то чтобы злой теткой. Она просто не была из тех мамочек, которые всегда сюсюкались с ребятами и угощали теплыми пирогами из совдеповской духовки. Ее молчание дети расценивали как что-то странное, так как мамы в основном много разговаривают. Но, несмотря на то, что она была строгой мамой, она безумно любила своих детей, хотя не проявляла открыто ни любви, ни тепла. Она сама воспитывала детей, работала за троих и поэтому ее мужской характер, можно было понять. В семье не было заведено никаких телячьих нежностей. Но зато все дети были чисты и ухожены. Лоле всегда хотелось, чтобы, думая о маме, она представляла теплые мягкие мамины руки, а не холодность и построение, как в армии. Но сейчас, повзрослев, Лола прекрасно понимала свою маму. Нельзя быть женственной и мужественной одновременно. Особенно когда растишь и содержишь троих детей одна. Лолу воспитывали в строгости. Чего не скажешь о Марте, которая была единственным ребенком в семье, и которую родители баловали, как могли. Пока Светлана Евгеньевна проводила стерилизацию комнат, будто подготавливаясь к операции, Лола жарила блины. Сковородка, именуемая известной маркой, не оправдала ожиданий Лолы. Блины приставали ко дну. Лола нервничала.

– Я пошел играть на улицу, закрой дверь, – крикнул ей из коридора брат Иван.

Ему было двенадцать.