Тегеран-82. Лето

Но окончательно приключения «нетронной бомбы» завершились только тогда, когда на нее наткнулся Сережко-Сашкин папа – в мужском туалете госпиталя. Дядя Саша очень рассердился, хотя и не понял, что это бомба. Он просто опознал в ней «останки» робота, которого лично выбирал в подарок сыновьям.

Только после того, как мальчишки разорили и робота, и свои фонари, и получили втык от родителей, страсть к бомбам у них прошла. Но «девчачьи», как они выразились, песенники они все равно не полюбили. Я очень надеялась, что на летние каникулы в Зарганде приедет Элька.

Она уж точно оценит мой шикарный песенник! Элька уехала вместе со своей мамой, когда закрылась посольская школа. А дядя Толя, ее папа, оставался в посольстве, я его видела.

Когда стало жарко, папа иногда брал меня с собой в посольство: он шел в свой кабинет, а я купалась и загорала на посольском бассейне. Как-то туда пришел дядя Толя с какой-то незнакомой девушкой. Я очень обрадовалась, подбежала к нему и спросила, приедет ли на лето Элька? Дядя Толя как-то смутился, мне даже показалось, что он меня не сразу узнал.

Но быстро спохватился, улыбнулся и ответил, что Элька приедет, если захочет ее мама, тетя Алла. Дядя Толя спросил, нравится ли мне жизнь в бимарестане, и зачем-то познакомил меня со своей спутницей. Сказал, что зовут ее Виктория, она новый секретарь посла и сейчас дядя Толя вводит ее в курс дела. Я вежливо ей улыбнулась и перешла на другой край бассейна, чтобы не мешать им работать. С противоположного бортика я слышала, что дядя Толя называет нового секретаря «Викусиком».

Об этой встрече я не рассказала даже папе. Вспомнила, как в январе мама объяснила свое нежелание эвакуироваться в Союз, даже ради меня:

– Эту эвакуацию придумали мужики, чтобы остаться без присмотра! Очень удобно: жен и детей выпроводят, а секретарши, медсестры и кадровички останутся.

Выходит, моя мама была права! Тетя Алла, Элькина мама, уехала, чтобы Элька не пропускала школу. И теперь дядя Толя «вводит в курс дела» какого-то Викусика.

После поведения Грядкина и журналов, завернутых в «Эттелаат», про взрослых я знала все.

Я бы даже написала Эльке, чтобы она обязательно убедила свою маму приехать на каникулы в Тегеран, если б не знала, что письмо дойдет только к концу лета.

В ожидании Эльки я переписывала в песенник слова советских песен, присланные Олей, и английские тексты, которые я отправляла московской подружке в ответ. Песенник выходил двуязычным и очень красивым.