Тегеран-82. Война

11 сентября я увязалась с папой в посольство, чтобы искупаться в бассейне. Первое время после Зарганде я никак не могла отвыкнуть от ежедневных купаний, а в бимарестане бассейна для плавания не было, только декоративные водоемы с фонтанчиками для освежения воздуха. Туда, конечно, в случае изнуряющей жары тоже можно было влезть, но моя мама считала это неприличным и непозволительным.

В посольстве папа пошел в административное здание, а я встретила у бассейна молодую пару, которая поселилась в той же квартире посольского жилого дома, где мы жили до нападения.

Я их знала, потому что они давали папе переписывать самые модные кассеты. Они пообещали дать мне послушать новый «Оттаван», и мы пошли за кассетой к ним домой. Зайдя в нашу старую квартиру, я сразу по привычке вышла на балкон, выходивший на английское посольство. Видеть их гладкие зеленые лужайки совершенно опустевшими было странно и немного грустно. Пусть англичане и считались «империалистическими врагами», но к ним за эти годы мы тоже привыкли, ведь везде жили бок о бок – зимой здесь, на Черчилль-стрит, а летом в Зарганде.

*      *      *

Переезжать с дачи в город было всегда сложнее, чем наоборот. В летней резиденции было столько пространства и интересных занятий, что скучно никогда не становилось. Но как только мы вернулись на наш бимарестанский пятачок, снова стала важна личность каждого члена нашей небольшой компании. От этого зависело, какими именно играми мы будем занимать свое бесконечное свободное время.

Жена нового хирурга на работу устраиваться не торопилась, и родители Сережки с Сашкой, Макса и мои втайне надеялись, что вскоре ей станет скучно сидеть дома, пока муж в операционной, и она займется с нами спортом. Зря, что ли, новый хирург хвастался, что она чемпионка! По гладким лыжам, правда, но какая разница, лишь бы мы не слонялись без дела по больничному двору, приставая к местному персоналу и пациентам. Пусть устроит нам кружок вроде тети Таниного балетного, только спортивный, а вид спорта любой сойдет.

Пока наши мамы и папы рассуждали между собой подобным образом, высокая и красивая хирургическая жена-лыжница, похоже, прекрасно себя чувствовала я и без нас. Скорее всего, она даже не догадывалась, какие планы строит на нее наше небольшое родительское собрание, а прямо ее просить никто не решался.

Дочь рослой лыжницы Танюшка была маленькой, худенькой, беленькой и очень тихой. По утрам она выходила во двор и молча подходила к нам.