Тегеран-82. Побег

Мы не нашлись с конкретным ответом. Вроде бы чем-то мы постоянно занимались, но в двух словах это было никак не обозначить. Вроде учимся, но и не учимся, гуляем – и не гуляем. Самодеятельность устраиваем, но это всего-то несколько раз в год, по большим праздникам.

– На скейтах гоняем! – наконец нашелся Серега.

– Поняяяяятно, – протянула Мартышка и прищурилась на меня. – Ты тоже, что ли?

– Я тоже, – на всякий случай подтвердила я, хотя мне показалось, что Мартышка такое развлечение не одобряет.

– Поняяяяятно! – еще раз протянула она.

 – А у тебя от мальчиков секретов нет, что ли?! – она строго посмотрела на меня, а потом кокетливо на Серегу.

– Нет, – растерялась я. – То есть, да!

Серега смутился и даже слегка покраснел. Схватил скейт, крикнул: «СахАр, бия („бия“ – пойдем – перс.) кататься!» – и мигом испарился. За ним помчался мелкий Сашка-СахАр, а следом неторопливо, вразвалочку, словно нехотя, удалился Макс.

С нами остались только Тапоня и Вовка-Бародар.

– А ты чего застрял? – Мартышка ущипнула Вовку за пухлую щечку, прямо как наша «пендюшка» Паризад-ханум в свое время мелкого Сашку.

 – Все твои уже ушли, ты тоже уже готов, давай – раз-два-три – пошел!

Все это было сказано не грубо, а даже наоборот – почти нежно.

Удивленный Бародар засеменил в сторону «большака», беспрестанно оглядываясь.

– Значит так, кисы мои, – обратилась Мартышка к нам с Тапоней. – При мужиках никогда свои проблемы не решаем! Это вредно для них же. Особенно, при такой мелюзге, которая у вас тут имеется.

А поинтереснее кто-нибудь есть?

– В смысле? Кто? – не поняли мы с Тапоней хором.

Мартышка посмотрела на нас удивленно-снисходительно:

– Мужики, кто же еще?!

Через минуту Тапоня под каким-то предлогом смылась домой и мы с Мартышкой остались на лавке вдвоем.

– Скууууучно тут у вас! – зевнула она.

Тут я почувствовала некую ответственность. Будто я хозяйка «медной горы» под названием бимарестан и должна немедленно доказать вновь прибывшей, что у нас тут – веселее не бывает!

– Да полно тут у нас мужиков! – с показным равнодушием пожала плечами я.

 – Тебя какие интересуют?

Глаза Мартышки загорелись:

– Взрослые, конечно! Интересные! Чтобы могли поухаживать, чтобы романчик закрутить! А не как эти… дети!

Для меня это звучало, словно предложение между делом слетать в космос. Я, конечно, уже любила и не однажды – и Грядкина, и Натика, а еще мне нравился дядя Володя из посольства.