Созвездие рыб в сливочном соусе

«Но ведь то в жизни, а здесь – во сне! Все равно целеустремленный человек так не поступает!» – отчаянно думала я.

– У тебя что-то случилось? – участливо склонилась ко мне стюардесса.

Я подняла голову и только теперь увидела, что сижу одна в кресле самолета, а все пассажиры уже вышли.

– Что-то, чего я не ожидала, случилось. А чего очень жду – не случилось, – объяснила я.

– У меня все время так происходит, – участливо поделилась стюардесса, – я даже думаю, было бы здорово научиться вообще ничего не ждать.

– Жить без надежд?! – ужаснулась я.

– Может, тебе воды принести? – спросила девушка.

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду.

– Да, ты уж пойди, пожалуйста, потому что сейчас уборщики появятся салон к следующему полету готовить.

Через два с половиной часа я поднималась по узким грязным ступеням в мою квартиру, чтобы встретиться с новыми жильцами и подписать договор на аренду. «Скорее бы все это пройти и оказаться на пятом этаже – последнем», – думала я. Лифта в доме нет. Да он бы тут ни за что не поместился.

Наконец открыла дверь в «источник моего регулярного дохода», включила свет и сразу увидела на журнальном столике два экземпляра договора и записку от сына.

На самом деле он сам мог подписать договор на аренду. У него есть моя доверенность на квартиру и вообще на все. Я ему полностью доверяю с момента его рождения. Просто сын знает, как я люблю подписывать этот договор. Такое редко в жизни бывает, когда точно знаешь место и час исполнения желания. Идешь в квартиру и понимаешь – вот сейчас исполнится твое желание.

Как теперь, например, через двадцать минут – в девять вечера. Приходишь, и желание исполняется прямо на твоих глазах! А ты находишься непосредственно в самом процессе исполнения! Записка сына была чудесной частью этого захватывающего действа. Я смотрела на нее и предвкушала наслаждение от чтения.

В России до отъезда в Израиль сын успел окончить первый класс, поэтому его почерк остался детским, почти как у первоклассника. Через полгода после нашего переезда на историческую родину, когда наш словарный запас на иврите приобрел достаточное, как мне казалось, количество слов, я сказала сыну, что дома мы тоже будем говорить на иврите.

Мне очень хотелось побыстрее стать настоящей израильтянкой. Но сын ответил, что со мной он будет всегда говорить только по-русски, потому что для него так естественно, и остался верен своим словам.

Еще одно чудо произошло, когда сына призвали в армию обороны Израиля.