Железная леди

Она металась из угла в угол, покалывая кожу, медленно покрывающуюся испариной.

–– Кто он? – раздувая ноздри от негодования, спросил, наконец, он.

–– Кто? – с испугом посмотрела я на него, совершенно ничего не соображая от страха.

–– Чего он хотел? – не ответив на мой вопрос, Сабуров задал свой, очередной.

–– Сказал, что ты заплатишь ему за все, – не думая ни секунды, соврала я, да так уверенно, что даже сама поверила в свои же слова.

–– Как он выглядит? – продолжал щуриться и раздувать ноздри он, подрагивая от гнева.

–– Невысокий, с черной бородой… – продолжала я фантазировать, тем самым обеспечивая себе какое-никакое будущее и стараясь подмостить солому для пущего комфорта. – Он нерусский, – добавила я порцию лжи, дабы Дамир и не думал сомневаться в моих словах.

–– Как ты покинула дом? – нахмурил он лоб, а в его зрачках вспыхнула ярость. Казалось, вот сейчас он и вцепится в мое лицо, не сдержавшись.

–– Спряталась в салоне «Шкоды» охранника, – маскируя грехи Никиты своим враньем, я старалась создать видимость искренности и спокойствия.

–– И где ты была? – Сабуров все еще держал себя в руках, только шипящие ноты его голоса выдавали негодование.

–– Пила в баре, – призналась я. – Послушай, Дамир, я так больше не могу, – начала я, а Сабуров напрягся, хмуря лоб все сильнее. – Я не жена. Я – заложница. Ты не имеешь право ограничивать мою свободу.

–– Да, – согласился он, – ты не жена. Ты – глупая стерва, которая нихрена не понимает в этой жизни, – недовольно скривился Дамир.

 – Ты принадлежишь мне, и так будет всегда. Именно поэтому я имею право, делать с тобой то, что посчитаю нужным.

Я смотрела в его жестокие глаза, не веря своим ушам. Казалось, Сабуров бредит, произнося эти слова.

–– Еще одна подобная выходка и ты будешь сидеть на цепи, как твой бесполезный кобель, – прошипел он, сжав пальцы на моей руке. – Приведи себя в порядок, смотреть противно, – отпуская меня из плена своей хватки, приказал Дамир и поспешно поднялся с дивана.

Когда он покинул каминную, хлопнув с ненавистью тяжеленной дубовой дверью, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

Эта жизнь становилась все более невыносимой, испытывая мое терпение, которое было раздуто до таких неимоверных размеров, что угрожало лопнуть в любой неподходящий момент.

Следующим утром Дамир, словно оттаял. Он был ласковым и спокойным, что настораживало. Я не верила Сабурову, когда характер его приобретал светлый оттенок, становясь мягким и пушистым.