Дети Лезвия

Так вот откуда все эти усовершенствования…

– Я вижу, скромность – одна из твоих добродетелей, Ра.

Этрин появился передо мной, преграждая путь, и презрительно осмотрел мое одеяние. Я не стала расспрашивать и ждать, ведь оскорбление – всегда оскорбление, даже если оно прикрыто покрывалом вежливости. Молодой петушок в ярких одеждах чувствовал себя в центре всеобщего внимания после гибели замка Морэя, и я сразу поняла, как его следует убить. Братья, уловив желание, остановились, отступив в стороны, а мои серпы уже впились наглецу в глотку, спускаясь ниже и разрезая две одинаковые линии.

Мгновенно вспоров роскошное одеяние, я соединила штрихи внизу, перекрещивая оружие, а потом развела руки в стороны и, пока он падал, всадила серпы под ребра с обеих сторон. Раз-два-три. Пнув его, я придала телу траекторию, которая требовалась для завершения фигуры.

Этрин рухнул на спину, руки наглеца простерлись по обе стороны от тела, а из разрезов на боках потекли кровавые потоки, словно еще одни конечности, только нарисованные на белом полу.

Кровь из горла впитывалась растерзанным воротником и не деформировала символ Алфавита.

– Мы есть рука и орудие, – Эйлос, казалось, улыбался, доставая меч.

– Те, кто судят, и те, кто казнят, – Тарен откинул капюшон черного плаща, расшитого внизу серебряной нитью.

– Крылья птицы, чье имя Смерть.

Я с удовлетворением стряхнула кровь с серпов, завершая ритуал.

Эхо в Цитадели Стали громыхнуло, отражаясь от высокого потолка и стен. Он был убит в горло, исторгшее оскорбление, и теперь лежал в виде знака, означавшего в Алфавите справедливую месть.

Гордость за содеянное переполняла меня, хотя из-за быстрых движений раны на спине открылись – рубашка слишком близко прилегала к телу. Раздались сдержанные хлопки, которыми даройо приветствуют чужую удачу; Лайн подарила мне восхищенный взгляд, Триэр удовлетворенно крякнул.

– Вы не изменили слова ритуала.

Адепт Детей Лезвия уже стоял рядом, и я чувствовала, что совершенное мной убийство ему по душе.

– Ничто не может заставить меня изменить семейную молитву.

Я убрала серпы в ножны, вытерев их о красивый камзол Этрина.

– Даже слова Адепта? – скользнули по мне ярко-синие глаза Сэтра.

– Ничто, – повторила я, смело встречая взгляд и чувствуя, как настроение улучшается.

– Я вижу, что значат для тебя традиции, Ра, – он усмехнулся. – Уверен, что ты соблюдаешь все правила до одного, и также я вижу, что тебе не нравятся изменения, происходящие здесь.