Счастье по-житейски. Уютные рассказы для чтения за чашечкой чая

Глупо как-то, по-детски… И зачем она повелась на уговоры Маришки и поехала с ней?

– Все, ухожу, – решила Эльвира, но тут приоткрылась дверь и высунулась Маришкина голова:

– Заходи, бабуль! – произнесла она заговорщическим шепотом.

– Мама?! – Семен был изумлен, когда увидел Эльвиру Степановну, робко снимающую обувь в коридоре.

– Что там у вас? Мы за стол сегодня сядем или нет? – спросила Наташа из кухни, нарезая хлеб и выкладывая его на тарелку. – И при чем тут пятый стул, Маришка?

– Знакомься, Сережка! Это твоя бабушка.

Правда, классная? – сказала Маришка брату и подмигнула. – Она бывший учитель! А ну!!! Показывай свои тройки!

Маришка шутя надвигалась на брата, угрожающе подняв руки и выпучив глаза.

– Бывших учителей не бывает, – улыбнулась Наташа, входя в прихожую и вытирая руки о кухонное полотенце.

– И бывших врачей тоже, – произнесла Эльвира Степановна и обняла невестку.

– Может… все-таки за стол сядем? – спросил, наконец, Семен, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Пауза затянулась.

Каждый думал о своем. И только на кухне тихо тикали часы, а за окном шумела проезжающая электричка.

Пятый стул принесли из кухни, и тарелку, и вилку тоже. Сначала Эльвира Степановна чувствовала небольшую неловкость, но потом понемногу расслабилась. Они с Маришкой заранее обговорили, выбрали и купили Наташе подарок – серебряный кулон, и он ей очень понравился.

– Ну, Маришка! Ну, учудила! Помирить нас вздумала! – все повторял отец.

– А то! – хорохорилась девушка. – Так нельзя! Живем рядом и не общаемся.

Это же глупо! И надо знать свои корни, своих предков, поддерживать родственные отношения, но… это я уже говорила… Таак! Что тут у нас? Бекончик, колбаска… Сережка! Ты всю красную рыбу съел, оставь сестре хоть чего-нибудь! – Маришка потирала руки и смотрела на стол, выбирая, что бы положить себе на тарелку.

Эльвира Степановна улыбалась, глядя на Маришку, а в глазах ее снова заблестели слезы. Наташа заметила это, тепло улыбнулась и ободряюще положила ладонь на ее сухонькую ручку.

И покивала головой: ничего, мол, все же хорошо!

Она больше не обижалась и не сердилась на пожилую женщину. Какой в этом смысл? Все уже в прошлом.

Родственнички

– Во, люди живут, а! – восторгалась золовка Татьяна, хлопая дверьми. – Ах, как богато! Ванная огромная, холл, туалет! На кухне можно танцы устраивать – до того большая…

– Да уж, – буркнула, насупив брови, свекровь, Клара Степановна, – только у нерадивой хозяйки все не впрок.