Кошки против магии. Часть 1

Пока не вышла замуж за Якова.

Став замужней, Карлотта передала свою любимицу совершенно безвозмездно Генриху Шульцу, который дрессировал лошадей на свободе, то есть без всадников. Лошадь отлично подошла по масти в его номер, взамен состарившейся четвероногой артистки. Но, когда начались немецкие погромы, Шульц пропал. А всех своих лошадей он бросил на цирковой конюшне умирать с голода. Напрасно молотила Солли копытом, требуя воды и еды. Никто не приходил. В клетках вопили голодные звери и скверно пахло.

Конюшенный мальчик Ян тайком перевел белую кобылу в заброшенные конюшни Лейб-Гвардейского полка, где оставался еще значительный запас фуража и сена, и по ночам выводил Солли в манеж.

Копыта кобылы гулко стучали по мерзлому песку. Лошади нельзя совсем без движения. В цирке это известно каждому ребенку. Но зима стояла холодная, в манеже свистел ветер и было сыро и промозгло. Ян ленился как следует отшагать кобылу после работы, а попон не было. Солли закашляла.

И вот теперь жена Якова, его бесценное сокровище, стоит уже одетая, завязывая ленты капора[1 - Капор – дамская шляпка.

] под подбородком, и смотрит на него своими огромными голубыми глазами.

– Будь осторожна, милая! – сказал обреченно карлик.

– Буду, буду, любимый! – ответила лилипутка, проскальзывая в открытую дверь.

– Как хорошо, что он вас отпустил. Я уж и не надеялся – воскликнул Ян, когда они спускались по лестнице, и громко чихнул.

* капор – дамская шляпка.

ГЛАВА 2 МАЛЕНЬКИЙ МУК

Санкт-Петербург, 1878г.

Яков любил все красивое. И это было бы совершенно естественно, если бы не одно печальное обстоятельство. Сам мальчик был чудовищно некрасив. С коротенькими толстыми ногами и рукам, с неестественно выпуклым лбом, с маленькими поросячьими глазками, попугайским носом, ртом, похожим на куриный задик и жидкими, словно постоянно немытыми волосенками. И вдобавок – карлик. Кто такого полюбит? Даже родная мать от него отказалась.

Это случилось в ту пору, когда в Немецкой слободе клены уже зазолотились и зарделись, а на еще щеголяющих зеленью березах только-только появились седые пряди.

Ханна разрешилась от бремени под утро, с первыми петухами. Рассмотрев внимательно произведенное на свет чадо, женщина в ужасе прикрыла рот рукой, подавив рыдания.

Подняться было тяжело. Превозмогая боль и слабость, Ханна накинула плащ с капюшоном и побрела в сторону Невского проспекта. Она оставила сверток с младенцем у дверей кирхи святого Петра – Петрикирхе.