Пересекающиеся миры

– Пойми, – говорил он ему. – Мы не найдем этого места здесь. На Крисе мы точно знаем, где пещера, тоннель, вход. А здесь можно искать несколько лет, и не факт, что найдем.

Большинством голосов решили, что экспедиция пойдет через Крис, и Юра будет в ней участвовать.

– Через неделю, – сказал Жан, – мы должны отправиться. Потом начнутся волнения на озере, и мы можем сбиться с маршрута.

Мужчины встали и пошли в зал, где дамы играли в карты. Самой заядлой картежницей была Пелагия. Она все время обвиняла компаньонок в мухлеже, хотя сама так и норовила нарушить правила ради выигрыша.

Четвертым в компании был Эммануил. Он умилялся способностям Пелагии мухлевать и от души хохотал, когда ей удавалось выиграть.

Мужчины устроились на диване напротив играющих и с улыбкой наблюдали за происходящим. У камина маленький Жан отправлял поезда в Ленинград и Москву. Он сообщал пассажирам, что поезд на Ленинград отправится через пять минут. Лев не удержался и спросил:

– Жануль, а почему в Ленинград, а не в Санкт-Петербург? Ведь такого города, как Ленинград сейчас нет в России.

На что малыш без смущения отвечал, что бабушка родилась в Ленинграде, и, значит, такой город есть. А в Санкт-Петербург поезд пойдет потом.

За игральным столом раздались радостные крики Пелагии, и все поняли, что победила кухня. А раз так, не плохо бы всех пригласить к столу. Пелагия сразу же вскочила, и через 15 минут все сидели на террасе за столом и уплетали блинчики с творогом, заблаговременно приготовленные старой хлопотуньей.

За столом Жан сообщил о том, что через неделю они отправляются в экспедицию. Дамы ничего не возразили, приняв информацию к сведению. Они очень переживали за своих мужчин, но не подавали вида, хотя веселья за столом не чувствовалось. Даже маленький Жан притих, как будто понял состояние взрослых. Он сел между Юрой и Ликой и ручонками старался обнять обоих. Большой Жан не выдержал. Он встал, взял внука на руки, потом посадил на шею и повез ребенка в сад.

Юра обнял Лику, и они тоже отправились за Жаном.

Наталья с грустью смотрела на них, но молчала, чтобы не разрыдаться. Лев понял ее состояние, поцеловал в щеку.

– Держись, дорогая, – сказал он и пошел в свою комнату. Ему было очень тяжело. Он любил эту семью, как свою, и ему было больно понимать, что они заставляют страдать своих женщин.

Эммануил посмотрел на Наталью и сказал:

– Мадам, главное, что я остаюсь с Вами. А эти, – он махнул в сторону сада, – пусть отправляются куда хотят.