Тимур и его бригада

Пригнувшись к отверстию, принялся рассматривать доморощенного Геракла. На его теле он увидел татуировки в виде змей, драконов и экзотических цветов, которые при игре мышц создавали все время меняющуюся картинку.

– А я и не узбек. Я туркмен, из рода Теке, – гордо ответил «ниндзя».

Он выпрямился во весь рост, так что дырочка, в которую глядел Игорь, пришлась на уровень его солнечного сплетения. В этом здоровяке росту было никак не меньше двух с лишним метров.

– Что это за место? Где мы сидим? – спросил Игорь и, приложив ухо к дырочке, приготовился слушать.

– Это старая гарнизонная гауптвахта, построенная еще до революции. Состоит из пяти камер, плаца, хозпостроек и трех комнат для управленцев. Сидят здесь, в основном за тяжкие воинские и еще непонятно какие преступления, приговоренные к смерти и к срокам не менее пятнадцати лет ребятки, – легко, не путаясь ни в падежах, ни в ударениях, практически без акцента начал рассказывать Тимур. – Судя по твоему цветущему виду, тебя только что привезли?

– А сам-то ты за что сюда попал? – быстро спросил Игорь, не ответив на вопрос соседа, который, видимо, здорово соскучился по общению.

– Прибил трех пограничников, когда они пришли в мой дом, – равнодушно сказал Тимур, разом потеряв интерес к разговору.

Пытаясь снова разговорить своего соседа, Игорь как бы нехотя произнес:

– Я много раз бывал в Туркмении: Геок-Тепе, Бахарден, Красноводск, Челекен, Ургенч.

– Мой кишлак находится недалеко от Куня-Ургенча.

– Нет, не знал. Я много где бывал, но до Куня-Ургенча не добирался.

Тимур воодушевился, чувствовалось, что разговор о родных местах ему приятен.

– Это уникальное место. Оно расположено в ста двадцати километрах от Ташауза, несколько в стороне от железной дороги, и поэтому там мало кто бывает, только археологи да местные жители, которым в принципе не очень-то и нужна эта старина.

– Ты очень любишь свою землю! – сказал Игорь и ударил в стену, которая загудела, как живая.

Неожиданно Тимур вернулся к рассказу о совершенном им преступлении:

– Короче, сцепились мы с пограничниками из-за девок. Ну, сам понимаешь, слово за слово, и пока меня не стукнули по голове, я с ними махался. Потом сюда привезли. Предок мой был секретарем райкома партии, так что концы остались. Вот я здесь уже третий месяц загораю – спрятали от людских глаз.