Предложение

Хуже того: он даже не попытался поцеловать ее! Она предоставила ему кучу возможностей, практически тыкала ему в лицо своими сиськами, а он все улыбался и говорил о своей двоюродной сестре, пациентах и бла-бла-бла. Конечно, она спрашивала его об этом, а не: «Как тебе нравятся мои буфера в этой рубашке, Карлос? Я вырастила их специально для тебя». Но должен же он был понять, что именно она имела в виду.

Ох, она ведь даже не пригласила его наверх под каким-нибудь предлогом «взглянуть на гравюры». Потому что он на самом деле был нужен ей для – буэ-э – защиты.

Заходя в квартиру, Ник была признательна Карлосу за поддержку. Она действительно чувствовала себя спокойнее рядом с ним. Даже когда он раздавал ей указания – а такое всегда ее бесило, – ей все равно было приятно.

Как унизительно. Она, Николь Патерсон, которая гордилась тем, что была самодостаточной, уверенной в себе, Независимой Женщиной и так далее, и так далее, сдалась при малейшем признаке опасности и призвала мужчину прийти и спасти ее.

Притом чуть не бросилась ему на шею. А он ясно дал понять, что не хочет ее.

Так. Ситуация уже выходит из-под контроля. Да, она умирала от желания пробежаться пальцами по его густым темным волосам, и ее рука слишком долго задерживалась на его бицепсе, и каждый раз, когда он изгибал эти манящие губы в улыбке, ей хотелось притянуть его к себе. Но – она не забыла? – идея сблизиться с Карлосом обречена на провал. Она не хочет отношений ни с кем и не нуждается в близости! Мужчины были ее главной проблемой.

Ник убеждалась в этом снова и снова. К тому же Карлос был врачом, а она завязала с врачами. Врачи вечно считают себя лучше всех остальных.

Она никогда не забудет тот раз, когда ее цифровой диктофон вышел из строя во время важного интервью и от отчаяния она разразилась слезами перед Джастином. На что он сказал: «Да брось, Николь. Это ведь просто интервью с актером, ничего особенного. Не то что у меня на работе – из-за твоей промашки никто не умрет».

Она до сих пор злилась на себя за то, что встречалась с ним после этого еще целый год.

Не надо было просить Карлоса о помощи. Несмотря на то что он представлялся милым, и да, в минуту слабости она захотела оказаться с ним в одной постели, но он явно считал ее беспомощной женщиной, которая нуждается в его защите. Он, конечно, шутил, но не была ли в этой шутке доля истины?

Давать мужчинам видеть ее уязвимые места – извечная ее ошибка.