Горячее северное лето

«Спирт, наверное, подействовал», – подумала Таисия, хотя он вряд ли сильно опьянел от такой дозы, но что-то во взгляде Радова неуловимо изменилось теперь, когда он не отвернулся, не опустил глаз и не сделал вид, что смотрит куда-то поверх ее головы.

Конечно, такому мужчине, как он, не пристало строить из себя пугливую скромницу. И уж что-что, а взгляд женщины он мог бы выдержать.

Но все это время Радов не делал этого. И только сейчас, внезапно осмелев или, наоборот, утратив рассудительность, не избегал, не отворачивался, а скорее даже бесстыдно, в наглую скользил глазами по ее лицу.

Откинувшись в кресле, он продолжал смотреть на нее свысока, хотя при этом сидел. Но почему-то именно ему, Федору Радову, Таисия могла позволить смотреть на нее так, как король с королевского трона рассматривал бы брошенную к его ногам невольницу. Таисия еще ни разу не ощущала на себе взгляд такой силы.

Она знала многих высокопоставленных мужчин, чьи чины позволяли им глядеть сверху вниз на остальных граждан их страны, но задранные носы не придавали им величия, как бы они ни старались.

Радову даже не нужно было прилагать усилия к тому, чтобы строить из себя кого-то важного. Достаточно было одного сурового взгляда из-под падающих на глаза еще влажных и от того темных волос.

Задержавшись на ее губах, он продолжил раздевать ее глазами, не особенно-то церемонясь с тем, как это выглядит со стороны. Он хотел это сделать. И он это делал.

Тая поняла, что дышит чаще и быстрее из-за этого шарящего по телу взгляда.

Взгляд задержался на ее груди. Беременность и кормление не испортили ее, в те годы Таисия была слишком молода для того, чтобы ее тело после не пришло в надлежащий вид. А с правильно подобранным бюстгальтером ее грудь до сих пор могла дать сто очков форы силиконовым заменителям.

И от одного только взгляда этого мужчины, который в этот момент почему-то быстро облизал губы, она ощутила, как напряглись соски под одеждой.

Голова шла кругом, сердце колотилось, а тело пылало. Как будто это она, а не он, только что осушила залпом чашку спирта. Впору было протирать ее этим самым спиртом, потому что она была точно в лихорадке.

Соски покалывало под одеждой, и, мельком опустив глаза, она увидела, что Радов прекрасно видит, какой эффект оказывает на нее это наглое, собственническое, словно он имеет на то полное право, разглядывание.