Горячее северное лето

Таисия улыбнулась.

– Ну с этим как раз несложно.

Глава 4. Федор

– Прием, прием! Амдерма? Это Белый Нос… – повторил Радов, но и так было ясно – рация мертва.

Радов откинулся на стуле и сказал, как можно более спокойней:

– Трогал что-нибудь, Паша?

Радов как раз сдал «срок», вернувшись с метеоплощадки, вбил данные и отправил по телетайпу сводку, и оставил Пашу на связи, пока сам отправился завтракать. Паша ворвался на кухню, как только Радов взялся за ложку. Остывший после «срока» завтрак пришлось буквально проглотить.

Овсянка и теперь стояла в желудке комом.

Паша качнул головой.

– Ну вы ушли, и как раз вызов пошел, и я ответил… Просто, вы же знаете, Федор Михайлович, я правой рукой двигать не могу, – Паша для наглядности еще раз продемонстрировал гипс. – И я попытался ответить левой рукой… И, видимо…

– Видимо, не туда нажал, – закончил за него Радов. – Хоть успел услышать, что хотела Амдерма?

– Успели передать, чтоб вертолет встречали.

Вот ведь! Такую оказию пропустили.

Если бы связь была, могли бы посылку заказать. А так…

– Туристы? – уже без особой радости спросил Радов.

Паша развел руками, мол, это услышать не успел. Ну как руками – рукой. Одна-то оставалась недвижимой в шине на груди.

– Вы почините? – с надеждой в голосе спросил Паша.

– Посмотрим.

Ломал рацию Паша не в первый раз, но в который раз Радов обходился сам, хотя мог сгонять на лодке до Амдермы за механиком.

Дел на сегодня у Радова итак было выше крыши, но они хоть от других мыслей отвлекали.

За что он и любил работу на станции, так это за то, что минуты отдыха были очень редкими, а руки вечно заняты. Прибить, починить, проверить. Сверить, записать, измерить. Даже не будучи на смене, Радов все равно должен был наблюдать за сменой ветра, погоды или облаков и немедленно сообщать о любых изменениях. Это только казалось, что работа метеоролога – не бей лежачего, на самом деле, бдительность нельзя было терять ни на минуту. Особенно, если учесть, что погода в мае была также непостоянна, как настроение беременной женщины.

Рацию Радов все-таки настроил, и в этот час Муфаса не отходил ни на шаг от хозяина. Самозабвенно грыз бревно, размером с руку Федора, методично превращая древесину в опилки.

Занятый делом, Федор мыслями снова и снова возвращался к… женщинам. Только не к тем. Он думал о том, что скоро у дворовой нанайской лайки Дуси начнется течка, и тогда у Муфасы опять сорвет башню.