Онлайн

Да и какие у меня могут быть навыки…

Невероятный стаж работы у меня только на одной должности. И это не та должность, которой гордятся нормальные девушки. К моей чести, я хотя бы была совершеннолетней, когда стала работать на камеру, в отличие от моей соседки по квартире. И потом из всех вариантов грязи, мой еще не самый худший.

Ну, это я так себя обычно успокаиваю.

Когда бабушке поставили диагноз, я только закончила школу. Квартира была переписана на меня, и ее пришлось продать, чтобы обеспечить бабуле профессиональный уход в срочном порядке.

Хорошо, что в те дни бабуля уже мало понимала, что происходит. Иначе потом, когда у меня появились деньги, обязательно бы насторожилась, что такое и откуда столько взяла ее внученька.

Цветочек, так она меня называла.

На продаже квартиры нас кинули. Ну как «нас». Меня. Я-то всем этим занималась, решила, что не буду тратиться на риэлтора, сама справлюсь. Мне только стукнуло семнадцать. Я рано пошла в школу, была умная и подавала надежды.

Ха.

Теперь мне двадцать четыре и никто не ждет от меня чудес.

Ну хотя бы потому что некому больше ждать. А единственный близкий мне человек уже два года как совершенно не узнает меня.

Все девочки моей профессии верят, что это занятие временное. Ведь всем пророчили невероятное будущее в детстве. Но потом что-то пошло не так.

Все средства, что уцелели после аферистов и продажи квартиры, пошли на лечение, а мои мечты купить однушку вместо трешки пошли прахом.  Я в буквальном смысле осталась на улице.

Хорошо хоть у бабушки была крыша над головой, на клинику мне хватило.

Вместо университета я стала искать работу, чтобы свести концы с концами. Искала тогда преимущественно те должности, которые обеспечивали каким-никаким, но жильем. Это были общежития с кучей мутных личностей, которые пропадали на следующий же день с твоими заработками, если их не удавалось хорошо спрятать.

Это были разные профессии и должности, но среди ни не было секретаря у богатого и красивого парня с телом как из порно-фильма.

Так что опыт у меня был разношерстный, но бесполезный для трудоустройства у Максима Соловьева.

Я крутилась, теряла и снова находила, сгорала и восстанавливалась из пепла. Иногда и в буквальном смысле, когда моя малосемейка вспыхнула из-за непотушенной сигареты соседа-алкоголика.

Мне тогда исполнилось восемнадцать, и мне впервые разбили сердце. А еще я лишилась единственного, что у меня оставалось, – девственности. Наивная, как считала по любви.