Сводные

За стеклом еще одна комната, и вот там светят сразу несколько ярких белых ламп, которые уничтожают любые тени, чтобы ничто не могло изменить лиц. Они стоят там, спиной к белой стене, пять парней. Все в черных защитных масках и черной одежде.

Дверь захлопывается, отрезая меня от коридора и отца. Успеваю услышать только его приглушенный расстоянием голос:

– Меня зовут Платон Дмитриев.

И тихий женский:

– Да уж я знаю, кто вы.

– Встаньте сюда, Юлия.

Морозов указывает на нарисованный белой истертой краской квадрат напротив окна.

Пять высоких парней в черном пугают, а ответственность за каждое сказанное слово сдавливает горло тугим шарфом. Я с трудом передвигаю ноги, теряя все изящество разом, так что никто и не поверит мне, что я балерина, если узнает об этом сейчас. Сердце колотится в груди так истошно, что кажется, даже отец в коридоре может его услышать. Шея втянута в плечи, и я боюсь поднимать глаза выше, туда, где сверкают только глаза над одинаковыми черными масками.

– Сосредоточьтесь и внимательно посмотрите на них. Не волнуйтесь. Мы никуда не торопимся.

Несколько раз моргаю, прежде чем поднять глаза.

Тянуть все равно не выйдет. Я уже здесь.

Меня тут же слепит яркий белый свет, отраженный от такой же стены за спинами подозреваемых. Взгляд метается между пятью одинаковыми батниками из плотной черной ткани. Парни стоят недвижимо. Как будто пять манекенов в витрине магазина, но все куда серьезнее, а я не выбираю сейчас одежду.

Мне требуется вся смелость, какая у меня только есть, чтобы все-таки поднять глаза выше.

Пять одинаковых черных масок не упрощают задачу. Сколько незнакомых людей я могу встретить за день в таком городе, как Питер? Сотни. Случайные лица, которые мелькают на эскалаторах, сонные попутчики в метро, обслуживающий персонал на улице, кафе, и даже в театре. Этих людей я привыкла не замечать. А с обязательным масочным режимом иногда не узнаю даже знакомых.

Парни очень похожи, и я окончательно теряюсь.

На мгновение закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, каким он был. Воссоздать в памяти его профиль, пока он был за рулем, но эти воспоминания смазаны. Возможно, все дело опять в чертовой маске.

Отматываю воспоминания к тому моменту, когда он бесцеремонно вытащил меня из машины. Только тогда я успела разглядеть его, пока он возвышался надо мной, как башня «Газпрома» над Питером.