Невидимая библиотека

Вспыхнуло несколько вакуумных ламп, ожил и задвигался принтер, печатая букву за буквой на длинной бумажной ленте.

Подобрав ее, Кай прочел вслух:

– Приветствую. Прошу, располагайтесь, вскоре я к вам присоединюсь. – Принтер с протяжным скрежетом замер.

– Надеюсь, что вскоре, – заметила Ирэн.

– Здорово. – Кай пошел вдоль стен, рассматривая книги в шкафах. – Смотри-ка, здесь написано, что это оригинал «Ламии» Китса… Но я не понимаю, что этот манускрипт делает в Отделе классических рукописей.

– Это потому что я ищу связь между этими текстами и трудами Плутарха.

 – Дверь на противоположном конце комнаты открылась, вошел темнокожий мужчина средних лет. – Добрый день. Я – Доминик Обри. Лицезреть вас – истинное удовольствие, – добавил он на Языке.

– Говорить с вами – истинное удовольствие, – ответила Ирэн. – Я – Ирэн, а это Кай. Мы пришли по поводу книги братьев Гримм, 1812 года. – Заметив, что Кай нахмурился, она вспомнила, каким странным казался ей Язык до инициации. Необученные слушатели воспринимали его как родной, но с каким-то странным акцентом.

Библиотекари, конечно, слышали его так, как нужно, поэтому Язык и стал идеальным средством, чтобы проверить, с кем имеешь дело, и для того, чтобы составлять пароли и отзывы. Вот как сейчас, например.

Доминик Обри кивнул.

– Я пригласил бы вас сесть, но здесь всего одно кресло.

Он нервно покрутил очки в руках, вновь водрузил их на переносицу, отряхнул рукав. Его одежда напоминала некий усредненный вариант викторианского наряда – обычная белая рубашка с высоким воротничком, черный сюртук, жилет и брюки.

Прямые длинные волосы были собраны в хвост.

– Ситуация несколько изменилась с тех пор, как я отправил последний отчет.

Ирэн постаралась скрыть раздражение.

– Понимаю. В конце концов, этот мир заражен хаосом. Может быть, расскажете нам все с самого начала?

Она посмотрела на Кая, тот кивнул, подтверждая, что она тут главная.

– Хорошо. – Доминик сел в кресло, сложил руки на груди и подался вперед. – Начнем с того, что я узнал о первом издании Гриммов после смерти Эдварда Бонома, когда книга появилась на рынке.

Боном был местным домовладельцем и библиофилом. Владел трущобами, сдавал там жилье, получал отличный доход, и коллекционировал книги. К несчастью, он был ужасным скрягой. Никого не приглашал к себе, никому не показывал книги, держал их взаперти и в одиночку наслаждался тем, что они у него есть. Встречали таких людей?

– Знала нескольких, – ответила Ирэн.