О да, профессор!

Я видел себя словно со стороны с перекошенным лицом и безумными глазами.

Я нависал над Маргаритой, а она тряслась и пыталась выползти из-под меня. «Невинная, – шепнул мне кто-то голосом Андрея. – У тебя нет над ней власти. Оставь ее. Работай! Ты должен мне синопсис, Тойфель».

Мое имя отдалось эхом.

Мефистофель, Мефистофель, Мефистофель.

Я дернул ремень и прижал Маргариту. К столу? К полу? Она перестала трепыхаться, раскинула руки, отдавая себя то ли в дар, то ли в жертву.

А мне было плевать. Я просто хотел ее.

Взять себе, сделать своей, совратить, опорочить, научить, дать попробовать удовольствие на вкус.

– Так вот он в чем, твой труд почтенный!

Не сладив в целом со вселенной,

Ты ей вредишь по мелочам?

Поговорила она мне в губы и потянулась к брюкам, обхватила член ладошкой.

– Гретхен… – выдохнул я, прикрыл глаза, позволяя ей доставить мне удовольствие, но адский звук выдрал из блаженного забытья.

Будильник, черт подери!

Я очнулся с собственным членом в руке и на грани оргазма.

Несколько движений рукой, и я опять упал на подушки, тяжело дыша. Словно стометровку пробежал.

Потрясающее начало дня.

Продолжение тоже было так себе. Я снова читал лекции, ненавидел своих студентов, валил на семинаре, смотрел волком, когда кто-то опаздывал на пару или подходил задать вопрос после.

Да, я мерзкий тип, но у таких обычно учат, а не халяву ловят.

Маргариту я увидел сразу. Она прошмыгнула в аудиторию одной из последних, когда я уже раскладывал план лекции, готовясь начать.

Едва ли буркнув что-то вроде приветствия, она забилась на последней парте в углу. Я ее и не видел почти. Сразу стало очень жаль.

Почему? Черт знает.

Не замечал ее раньше и не следовало придавать значения вчерашнему инциденту, но что-то шевельнулось, задергалось и подкатило к горлу горечью. Совесть, что ли?

Я начал лекцию, как обычно, но в этот раз не мог просто стоять за кафедрой. Отложив листы с планом, я вышел и двинулся вперед между рядами парт.

– Настоящая духовная столица Германии – Веймар, собравший в своих стенах классиков немецкой литературы Гете, Шиллера, Гердера, Виланда, многих других, менее знаменитых авторов… – говорил я по памяти, одновременно посматривая на студентов, которые усердно конспектировали.

Все, кроме Левицкой. Что за человек? Она сидела и рисовала в тетради. Просто выводила узоры, подперев кулаком щеку. Словно и не слышала мой приближающийся голос или же напрочь его игнорировала.