Не достигнуть координаты «икс»

 – Самоубийца или гений?

Я докуриваю и выбрасываю сигарету следом, усмехаясь.

Меня забавляет словесный каламбур.

– Ты Джин-ний[3 - Имя Джин (Jean) созвучно со словом гений (genius). Смысл шутки Коула в том, что Джин является сама собой и гением одновременно.], – с насмешкой произношу я.

Девчонка наклоняет голову вбок и качает головой, ничего не говоря в ответ.

2 глава

С каждым разом я всё больше сомневался в том образе Джин Бэттерс, который все общепринято ненавидели.

Асоциальная, скрытная, своенравная, богемная – все эти «плоские» эпитеты были лишь театральщиной, маской, мифом.

Джин удачно скрывала свою настоящую натуру за кучей общественных выдумок и не собиралась выкладывать свои козыри на стол.

Но стоило ей только открыть рот, как карты оказывались прямо передо мной.

Каждый человек – чья-то загадка; чей-то роман, запертый в книжном шкафу. Я был неудавшимся детективом Джоан Роулинг, который все расхвалили за имя автора, Виктор – её франшизой.

Если так, то Джин – запылившаяся копия «Превращения» Кафки, который не все осмелятся и в руки взять.

У Джин не было красивой рекламной обложки. Все наслышаны об уродливом содержании, понятном лишь таким же уродцам, как и сам автор.

Я не был хорошим читателем. Но я хотя бы вытащил Джин с той самой дальней полки, стёр пыль и пытался вникнуть в суть слов.

Джин – сумасшедшая и стремительно бегущая от меня зацепка смысла, ключ от всех тайн романа. Чем дальше я преследовал её по пятам оставленных слов, тем больше завораживался и тем невольнее вздыхал от восторга.

Я не мог долго понять той загадки, которую мне давали богемные рассказы Джин Бэттерс, и часто ловил себя только на одной мысли.

Что, если это всё – очередная бессмысленная и грустная история?

B(-04;29)

Помимо физики, я и Джин пересекались на социальных науках профильного уровня.

Виктор эти уроки не посещал – считал, что наш молодой преподаватель, профессор Штенберг, однажды соблазнит его окончательно, и кто-то из них лишится гетеросексуальности.

На самом же деле, Полански просто терпеть не может такие скучные термины, как «экономика» и «внутренний валовый продукт».

Я рассматривал социальные науки как возможность отвлечься от ненавистных мне ныне точных дисциплин и лучше разобраться в человеческом обществе. Штенберг часто уходил от темы урока и начинал беседовать с нами о посторонних вещах.