Миссия «Ганимед»

Гейб не смог: уволился из жандармов, вступился за рабочих, попал к повстанцам, был принят за шпиона и чуть не получил разряд в лоб. Закономерный итог. Быть не таким, как все, плохо.

Несмотря на вспыльчивость и бесцеремонность, Кэс не воплотила замысел в жизнь, а Гейба после повторного обыска препроводили в камеру до прибытия Юны: вместо силового поля барьер четвёртой стены создавали толстые металлопластовые прутья.

Гейб и не думал роптать – его место на Онтарио было гораздо хуже хотя бы потому, что тут имелись собственный чистый унитаз, нормальная койка с матрасом и свежим до хруста постельным бельём, а Рик приносил очень даже съедобную пищу.

– Я не думаю, что ты на их стороне, – сказал он, ставя поднос к краю решётки.

– Почему так решил? – спросил Гейб: старался сохранять оптимистичный настрой и не прочь был поболтать.

– Мне так кажется… – вновь зарделся Рик.

– А Кэс говорит, что ты просто зелёный и ничего не понимаешь, – Гейб усмехнулся и подтянул одну ногу к себе.

– Так и говорит, – Рик улыбнулся и спохватился: – Мне пора.

– Кэс считает, что еду можно оставить за минуту?

– Даже если ты не шпион, Кэс будет тебя ненавидеть, – пошутил Рик и скрылся за гермодверью, запоры которой срабатывали с идеальным щелчком.

Организм без сплошной бомбардировки медикаментами первое время путался в потребностях; периодически подташнивало, хотя режущие боли в желудке вскоре прекратились – и однородная пищевая масса, призванная стать тюремной едой, отлично переваривалась. Если б не головная боль, Гейб бы вообще не жаловался на жизнь, но и она навязчиво не беспокоила, служила фоном, не отвлекая от привычных дел.

Когда тяжесть после еды отступала, Гейб выполнял комплекс упражнений, знакомый ещё со времён училища: получалось из рук вон плохо, но попытки того стоили, слишком отвыкли мышцы и, главное, голова от нормальной гравитации – постоянно пошатывало, особенно во время физических нагрузок.

Время. Гейб нуждался во времени, но не знал, есть ли оно у него – зависело от повстанцев, а конкретнее, от некой Юны, авторитету которой подчинялась даже дерзкая Кэс.

– Собирайся, – сказал заглянувший в камеру Молли, державший наручники.

– А ботинки дадите? – спросил Гейб.

– Не положено.

Гейб ждал, но всё равно оказался не готов к моменту, потому движения вышли хаотичными: одновременно попытался встать и подтянуть штаны.