Дом вверх дном

К тому же маски спали, обнажая горькую правду – Фредерик вроде заботился и восхищался, а сейчас без малейших угрызений совести ругал Беверли, нелестно отзываясь о её умственных способностях. Насчёт кулинарных уже всё выяснили вчера.

Управляться с чужим телом тоже оказалось непросто: возросшая сила скорее мешала, чем добавляла преимуществ, а ранее просторная кухня теперь стала тесной. Толстые пальцы плохо удерживали предметы, так и норовящие выпасть. Единственным плюсом был рост – Беверли с лёгкостью доставала до верхних полок.

Правда, успела удариться виском об открытую дверцу.

Беверли небеспочвенно считала себя симпатичной девушкой, но вместе с мужской мимикой и жутко недовольной миной Фредерика выглядела странно: двойственные ощущения вызывал и язык тела – работа какой-то части мозга блокировалась, и диссонанс мешал думать.

Хотя Фредерик оценивал верно – это не самая главная проблема. Беверли не представляла, как им жить дальше, если обратного обмена не случится: о работе мужа имела крайне опосредованные представления, а его друзей терпеть не могла.

И, положа руку на сердце, Фредерик тоже вряд ли сможет продавать женскую одежду и общаться с её подругами.

В общем, Беверли укладывалась в постель с искренней верой в чудо. Точнее, чудо однажды уже случилось, но ничего хорошего в жизнь не привнесло. Теперь нужно было настоящее и правильное чудо, которое всё вернёт обратно.

Фредерик уснул быстро, а вот у Беверли, чья уверенность успела пошатнуться, не получалось: не давал покоя манящий запах, очертания тела в темноте и лишний орган в собственных пижамных штанах.

Беверли никогда не думала о мужчинах в таком ключе. Ещё думалось, что надо всё-таки поговорить нормально: Беверли не претендовала на звание интеллектуалки и занималась типично женскими делами, но раньше не встречалась с неприкрытым пренебрежением Фредерика, неслабо смахивающим на шовинизм.

Не изменяя своим привычкам, Фредерик развалился на кровати и проигнорировал пижаму Беверли; объёмное бельё в женском гардеробе отсутствовало, так что спящим в коротком топе и кружевных трусиках, едва прикрывающих причинные места, он выглядел как красочная заставка порнофильма.

Беверли девушки, конечно, не привлекали, даже полагала, что подобное зрелище не для уважающих себя мужчин, но сейчас она была вынуждена признать, что своеобразная эстетика у картины есть. И Фредерик явно не отказался бы на неё посмотреть со стороны.