Будни Снежной бабы

Только недавно он сидел во главе стола, принимал поздравления и лучился своей знаменитой улыбкой, и… Роза не могла поверить. Столько лет прошло, но так и не смогла.

Ни один мужчина не был похож на ее папу. Никто не смог бы его заменить. И Роза и не пыталась никого искать и не оценивала себя как даму на выданье. Не суетилась в попытках украситься, не пыталась худеть, не просила подруг познакомить с неженатыми…

Ей было уютно и комфортно одной. Иногда, редко-редко, в жизнь вторгались проблемы, которые она бралась решать – обычно чужие.

Как вот, например, Любавина мастэктомия. Холодное, неприятное слово. Как только его услышал Степа Комков, его передернуло.

– Это как? Это что останется?

– Шрам, – сказала Любава, – я видела фотографии. Ничего страшного, просто продольный шрам.

И поцеловала мужа, успокаивая.

Тогда она еще была беззаботной птичкой и мужней женой, а Степа еще мотался с ней по врачам и вроде бы даже переживал.

А теперь что? Любава, посеревшая от боли, сидит в холодной древней избе, скорчившись, как подранок… а Комков благоденствует в объятиях Светки Калмыковой! Пусть хоть хомяков отдаст, сволочь!

С этими мыслями Роза протопала мимо консьержа на первом этаже высотного дома-свечки.

Консьерж ее знал – подруга маленькой дамочки из тридцать шестой квартиры. Он с ней поздоровался, она лишь кивнула и вызвала лифт.

В серебристой коробке лифта висело зеркало. Роза посмотрела на себя и осталась довольна: выглядела она достаточно грозно.

Утопив кнопку звонка, она с минуту стояла на лестничной площадке, а потом дверь ей открыл Степан Комков собственной персоной – высокий, в домашнем клетчатом халате, сшитом на манер английского сюртука.

Распахнутый на груди, халат открывал мужественные линии обкатанного в спортзале торса.

– Я не вовремя? – осведомилась Роза, отодвигая Степана с прохода.

Из квартиры, утонувшей в приглушенном золотистом свете, несся запах сандала.

– Кто там, Степа? – донесся из глубин переливчатый голосок.

Роза прошла по коридору, заглянула в комнату.

Там, на специальном коврике, изогнувшись в сложной позе, медитировала Лана.

– А, овца тонконогая, – мрачно приветствовала ее Роза, – как дела в космических пространствах?

– Ах, это ты, Роза, – не открывая глаз, улыбнулась Лана, – как твои алкаши на заводе поживают?

– Ничего. Недавно премию получили. Полный цех таких, как ты, притащили, оптом и со скидкой.

– Девушки! – строго сказал Степан.

Роза повернулась к нему.