Будни Снежной бабы

Не успели они в меня влюбиться, как ты их уже закопала…

– Да пойми ты, Лана, – втолковывала мать, – нельзя ни от кого полностью зависеть! Это же рабство какое-то, а не то, что ты себе напридумывала! Это значит, он тебя купит, а ты будешь ему прислуживать и упаси бог тебя поперек слово ляпнуть или что-то свое задумать – выпрет же на мороз, найдет другую, сговорчивую… А если дети будут? Я вас двоих не смогу прокормить, а ты и сама прокормиться не можешь.

– Меня – не выпрет, – отрезала Лана, – думаешь, если ты неудачница, то я на тебя насмотрюсь и такой же стану? Нет, мама, я наоборот: посмотрела на тебя и никогда такой лохушкой не буду.

«Лохушка»-мать приуныла и больше эту тему не поднимала. Лана торжествовала – внешностью и фигурой она пошла в маму и знала, что та растранжирила свой «стартовый капитал» на скорое студенческое замужество, на пахоту в огородах у свекрови, на ссаные пеленки ее, Ланы, и ее брата Левушки, на лечение отца от затяжного алкоголизма, на унылую работу вечной операционистки.

«Капитал» она по бедности снаряжала в дешевые платья, выглядящие смешно, в тертые ношеные пальто с воротником из «чебурашки», в вечно стоптанные сапоги, которые таскала по три сезона. Никогда не красилась, не следила за кожей, и сетка морщин, обвисшие щеки, складки, пятна – все это пугало Лану и внушало ей отвращение.

Нет, нет, она никогда не сделает с собой подобного!

Мироздание было благосклонно к Лане и совершило нечто, что полностью подтверждало ее теорию, хотя поначалу ударило наотмашь.

Пединститут, в котором Лана с горем пополам отучилась два курса, сообщил ей об исключении. Этого следовало ожидать – Лана появлялась там крайне редко. «Бабский курятник», как она называла институт, ее совершенно не интересовал. Ее интересовали мужчины.

После этого удара (ведь нужно было как-то сообщить родителям?) мироздание смилостивилось и одарило Лану звонком от преподавателя, теперь уже бывшего.

Павлу Семеновичу Орешкину было всего сорок два, он носил пиджак поверх свитера-водолазки, джинсы и кроссовки и очень старался подражать одному известному в то время циничному доктору из американского сериала.

Лане он нравился, как любой мужчина, имевший иномарку и не имеющий брюха. Напускной цинизм Павлу Семеновичу шел, небольшая развязность – тоже, и в него были влюблены как минимум десять девчонок разом, но он берег свою репутацию и в интрижках со студентками замечен не был.