Чернота

Казалось, даже с воздухом произошли перемены: он царапал кожу, обжигал легкие, песком сыпался в слезящиеся глаза. Но Денис упрямо шел вперед. Существа цеплялись за его одежду, хватали за руки и за ноги, давили на плечи. Но он продолжал идти. Чудовища шептали, кричали, уговаривали, упрашивали, угрожали, насмехались, унижали, проклинали. Но Денис не останавливался. Задыхаясь и содрогаясь, мужчина добрался до кухни, где буднично гремела посуда и хлопали дверцами шкафы. Вот только вместо любимого и родного человека на него с презрением взглянула чернота, отряхивая фартук с красными маками, который Денис подарил маме.

Не помня себя, он бросился прочь, чтобы не видеть того, что сделали существа с родителями.

«Им не помочь», – жгуче пульсировало в мозгу.

Когда Денис выбежал из подъезда, мимо проехала машина, за рулем которой сидел растерянный парнишка, не зная того, что вместо пассажира на заднем сиденье кровожадно скалился монстр.

«Ему не помочь…» – ледяными тисками сдавливало грудь.

– Сдавайся, – донеслось из-за спины шипение и скрежет когтей.

Существа были повсюду. Они жаждали перемолоть мужчину гнилыми зубами.

«Помогите!» – свинцовой пулей туда, где когда-то теплилась надежда.

Надежда – то немногое, что удерживало на плаву Лизу. Да, сейчас стало модно твердить: откажись от глупых и наивных чувств и, вуаля, ты не победим – но все это треп заносчивой молодости. Когда вдоволь наглотаешься отчаяния, тогда и поймешь, что лишь надежда помогает не развалиться на куски. А если ее не останется, то уж лучше добровольно лечь наземь и мирно дожидаться смерти.

Девушка искренне верила: время черноты скоро пройдет. Подрастет новое поколение, в тень уйдут хранители прошлого, и у настоящего наконец-то появится шанс на нормальную спокойную жизнь. Именно поэтому она продолжала бороться. Поэтому все еще не забросила идею – открыть свое дело. Тем более наметился внушительный прогресс: нашлось подходящее помещение, удалось договориться о снижении цены за аренду и подготовить необходимые документы.

И пусть никуда не делись проблемы с родителями, которые не желали видеть в дочери кого-то больше, чем собственные погубленные амбиции и вешалку для чужого мнения и ярлыков. Пусть общество с трудом привыкало к тому, что женщины в этом печальном городе могут иметь право голоса и выбора, что они созданы не только для грязных домогательств и насмешек.