В мирах коммуны и капитала

Но через мгновение люди, оставшиеся на платформе, осознали, что электричка уйдет без них, а перспектив попасть в другие крайне мала. Собравшись с силами, они нажали на тех, кто стоял в тамбуре. Тела Василия и девушки плотно соприкоснулись на очень неприличное расстояние. Народная сила прижима была такова, что ни девушка, ни Василий не могли ничего сделать.

Василий ощутил ее крепкие девичьи груди, мягкий живот и бедра.

– Она же без лифчика! – с ужасом подумал он.

Парни, стоящие сзади, переглядывались и нехорошо улыбались.

Он почувствовал, что они о нем думают. Его лицо залилось краской. Девушка стыдливо склонила голову в сторону, стараясь ни на кого не смотреть.

Поезд набирал скорость. В тамбуре народ стоял терпеливо и плотно. Было не шелохнуться.

Василий смотрел на ее очаровательную шейку, видел завитки в ушах и ощущал запах свежего девичьего тела. Оно все было пропитано солнечным днем, ветром и волной. Она вышла из волн, как и те девушки, которыми он любовался несколько часов тому назад.

Он почувствовал, что невольно поддается своим низменным, как ему казалось, инстинктам.

Он с ужасом почувствовал, что у него там внизу начинает странно вздрагивать и слегка твердеть его ближайший друг.

Ранее он, а его так и учили в советской школе, что мозг, пропитанный благородными коммунистическими идеями дедушки Ленина, управляет всеми остальными органами. Он почувствовал, что определенные части тела уходят от этого политического управления.

Поэтому он мысленно напрягся и стал вспоминать нечто устрашающее, чтобы усмирить свою плоть. Неожиданно на ум пришел его товарищ Славка Чихачев. Он считался плохим мальчиком. В одном кармане брюк он носил семечки, а другой карман отрезал. Славка не носил трусов под брюками. Если девочки подходили и просили семечек, то он открывал пустой карман и говорил:

– Залезайте и берите сколько хотите.

Девочки наивно влезали в пустой карман и натыкались на нечто другое.

В конце концов, на него пожаловались. Его вызвали на общее собрание пионерской дружины и нещадно клеймили.

– Вот о чем надо думать. Меня могут осудить на собрании пионерской дружины. Надо устрашить его – подумал Вася, перебирая в памяти всех, кто бы мог повлиять на него с положительной стороны, чьим авторитетом и мнением он дорожил.

Вася подумал о старшей пионервожатой и ее принципиальной внешности. Но тут, же вспомнилось нечто.