Тысяча слов

Мысленно снова возвращаюсь в Магистрат и слышу недовольное: – Но почему тогда я упорно думаю о стене? Или форпосте? Кира, что за крепость в твоей голове?

Становится тяжело дышать… Крепость?

Глеб резко подается вперед, словно готовый к прыжку опасный хищник. Рычит:

– Проклятье! Форпост! Что ты такого натворила, Кира?

Отчаянно трясу головой. Нет! Все не так! Вскакиваю на ноги. В то же мгновение Глеб оказывается рядом, хватает за руку, не позволяя выбежать наружу. Ночь уже наступила, и привычный сердитый скрежет внезапно становится громче.

Бьет по ушам. Я вырываюсь и сжимаю голову руками. От безумной пульсирующей боли темнеет перед глазами. Тошнота плотным комом подкатывает к горлу, заставляя судорожно сглотнуть.

– Тише, детка! – слышу совсем рядом встревоженный голос Глеба. – Прости меня, прости.

Он прижимает меня к себе, гладит по волосам. Я все-таки даю волю слезам, но от размеренных движений мужчины мне становится лучше. И скоро я затихаю в его объятиях, убаюканная равномерным биением его сердца.

Спать мы ложимся прямо на полу рядом с очагом. Я доверчиво сворачиваюсь в клубок у мужчины под боком, радуясь, что боль отступает. Засыпаю я мгновенно.

К реке мы вышли через пару часов после рассвета. Было страшно холодно. Густой туман окутывал Заповедник, и от этого делалось особенно жутко. От утренней росы ботинки моментально промокли, а фуфайка отсырела, мигом прекратив греть. Я плелась сзади и тряслась от холода, надеясь только на то, что Глеба гораздо больше интересует потерявшаяся в тумане тропа.

Он не выдержал, конечно же.

Рявкнул ругательство, от которого я подскочила, и ухватил меня за шиворот, притягивая к себе:

– Детка! Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала трястись? Подумай хорошенько!

Видимо, я подумала что-то не то. Потому что он прижался горячими губами к моему рту, и мне сразу сделалось нестерпимо жарко. Кровь прилила к щекам, заставив испуганно отшатнуться. В то же мгновение я оступилась и повалилась на землю. Глеб больше не держал меня, только смотрел задумчиво.

Я не хотела вставать. Хотела лежать так вечно, пытаясь найти выход из густого тумана, в который теперь превратилась моя жизнь.

Глава четвертая

Заметная одному только Глебу тропинка привела нас к небольшому песчаному пляжу, спрятанному в высоких зарослях камыша. Лёгкая плоскодонка обнаружилась не сразу. Наконец, Глеб довольно крякнул и, скинув ботинки и закатав штаны, зашел по колено в воду. Подтолкнул маленькое суденышко к берегу.