Любовь понарошку

Застыл в одной позе и смотрел мне в лицо.

Ситуация была… необычная. Если бы мы были героями какой-нибудь корейской или китайской дорамы, то парень должен был меня поцеловать. Или сделать выражение своего лица более одухотворенным. И я должна была скромно хлопать глазками. Однако, ничем хлопать я не собиралась. Да и целоваться при всех не хотела. Как и Эдик, я думаю. Впрочем, не сомневаюсь, что у него такого желания вообще при виде меня не возникало. Только я питала к этому балбесу теплые чувства. Ему же больше нравилась Анька.

Я отчетливо это видела и всегда знала. Девчонка, правда, воротила от него нос, но все его ухаживания поощряла улыбками и кокетством.

– Эй, – возмутились уже за спиной Эда. – Ты бы ее отпустил. Вот честно, брат, бешенство передается через прикосновения.

Лось… Вот чтоб тебя.

Объект моих мучений спорить не стал. Бросил быстрый взгляд через свое плечо, заметил говорившего и, хмыкнув, стал выпрямляться, утягивая меня за собой. Отпускать, как ни странно, не торопился. Руку на моей талии так и удерживал, слегка приобнимая.

От такого поведения парня к щекам прилил предательский румянец. Это уже что-то новенькое. Никак Анька все прекрасно видит и сейчас мысленно представляет, как откручивает мне голову.

– А я делал прививку от бешенства, – улыбаясь во все свои тридцать два зуба, сказал Лосю Эд.

– Пусти, а? – Жалобно попросила, вновь ощущая на себе насмешливые взгляды. – Это не смешно.

Рука на талии потяжелела и еще сильнее прижала к боку парня. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!

– Амосов, я предупреждаю в последний раз, – сказала раздраженно.

Я прекрасно поняла, зачем он так поступил. И причина была не только в Ане, но и в том, чтобы снова показать всем, какая я неуклюжая. Этого я просто так оставить не могла.

– Чего ты, крошка? Все ведь нормально.

– Крошка? – Это Лось переспросил удивленно.

Я же спросила о том же самом, но мысленно.

– Сам напросился, – зашипела и, перехватив парня за руку, поднырнула под нее и в мгновение ока оказалась за спиной Эда.

Вывернула его конечность так, чтобы малейшее движение причиняло боль. Любовь любовью, но с собой так обращаться я никому не позволю. Отец отдал меня в секцию карате еще когда мне было пять лет. Думаю, не стоит объяснять, что иногда мне приходилось применять силу. Пусть и не хотелось это демонстрировать вот так. Но сегодня в меня словно бес вселился.

– Ай, ты чего творишь, Заречная?! – не своим голосом взвыл Эдик. – Совсем того?..