Цветы пустыни

Сначала выбрались обратно на тропу, затем обогнули луг – по нему не ходил никто, кроме единорогов – и продолжили двигаться вдоль правого края дубравы, где под сенью тысячелетних деревьев-великанов, собственно, и обитали единороги. Далеко в стороне осталась едва заметная тропка, ведущая к жилищу Мастера Иллариона: с позволения хозяев Заповедного Леса он перенёс сюда свою старую избушку прямо из сибирской тайги.

Лес здесь ничем не отличался от того, через который шла единственная до сих пор известная им тропа: сосны и ели попадались, но редко, в основном росли лиственные деревья и кустарники, в ложбинах пышно зеленел папоротник.

Было очень тихо, лишь иногда слышалось журчание родников, треск сучьев под ногами да шелест листвы. Один раз удивлённо ухнула сова, бесшумно пролетая над головами путников, да пискнула мышь, чуть не провалившись в глубокий след, оставленный Климом во влажной мшистой почве. Джинсы ребят ещё в начале пути намокли от ночной росы, хорошо ещё, ветровки были водонепроницаемы: теперь Клим понял, зачем Вик велел ему прихватить ветровку, когда они после завтрака отправились к Мастеру. Завтрак, кстати, давным-давно провалился, как и травяной чай, которым их потчевал наставник, и живот недовольно урчал.

– Потерпи, уже почти пришли, – шёпотом бросил Вик через плечо. Клим не видел его лица, но по голосу понял, что друг вовсю улыбается. – А там тебе будет не до еды…

«Авантюрист!» – буркнул Клим мысленно.

«Сам такой!» – таким же образом ответил Виктор.

А минуту спустя он внезапно остановился. Клим на полушаге застыл у него за спиной, глядя поверх плеча.

Впереди лес рассекал неровный чёрный провал – овраг, по дну которого, судя по звуку, бежал ручей. Виктор осторожно приблизился почти к самому краю оврага и, указав другу на старый замшелый пень, сам уселся на плоский камень рядом.

– Садись, придётся ещё немного подождать, – сказал он почему-то шёпотом, хотя кто тут мог их услышать?

Клим молча последовал совету.

Постепенно чёрный лес вокруг стал серым, всё чётче проступали просветы между деревьями. Померкли звёзды на небе, исчез за горизонтом тонкий месяц. Лишь Венера, Утренняя звезда, всё ещё мерцала над верхушками леса. В белёсом свете наступающего утра Клим разглядел остатки толстого бревна, нависающие над оврагом; остальная часть торчала из воды на другой стороне – очевидно, прогнила, отвалилась и упала.