Дар Берегини

Поглядел князь на узоры, вышитые и подивился, Солнце-то и вправду и у Яши Калиновича и у всего его окружения только ночное. Такого россы еще не видали. Даже у черноволосых и черноглазых волколаков, что совершали набеги на прибрежные земли, россы не видали знаков ночного солнца. Видимо, и вправду необычным народом были водяне, раз не боялись знаков ночи и самого Ящера, проглатывающего Тресветлое Солнце.

Вечерело, а потому в тереме зажгли светильники и факелы. В свете огней драгоценные камни на стенах стали сверкать еще сильнее.

От блистающих перстней Яши Калиновича слепило в глазах. Водянские танцовщицы, точно маленькие рыбки, вились вокруг гусляра, исполняя диковинный танец. Протяжным голосом гусляр пел хвалу богу Ящеру:

Опускалося Солнце Красное, заходило оно за море

Ящер Батюшка, его проглатывал, в океан-море утаскивал

Ящер батюшка, могуч богатырь всех сильнее ночною порой,

Солнце красное, золотистое схоронил он под черной водой…

Длинные рубахи развевались от быстрых движений танцовщиц, создавая иллюзию того, что девушки танцуют, не прикасаясь к полу ногами.

Лица девушек были прозрачно белы, и князь невольно сравнил их с лицами девушек из Городища – румяными, яркими и спелыми, как наливные яблочки. Бледные и тонкие водянки, порхающие в своих просторных одеяниях, казались князю жительницами сновидений. Князь пригубил янтарного меда и обратился к правителю

– Любезный Яша Калинович, отчего мы до сих пор не видели ваших волхвов?

– А у нас, князь Росислав, в том нет нужды.

Потому как я и правитель, и волхв народа своего. И волю бога нашего хранителя я водянам передаю. Как видишь, житие наше оттого только лучше.

– И что же, любезный, сам ты и моления все совершаешь?

– А как же иначе. Сам слышу и народ свой слышать учу голоса божественные. Нынче ночью у нас будут особые бдения, и вы сами сможете наши чудеса увидеть.

Гостям предложили отдохнуть перед походом на ночные бдения. Князя и его приближенных расположили в просторных палатах и попросили не засыпать, поскольку действа должны были начаться в скором времени.

Однако, как только голова князя коснулась узорчатого водянского ложа, ему показалось, что он не спал, целую вечность и глаза сами собой стали закрываться. Проснулся он от голоса, который стал звать его по имени.

– Кня-язь, князь встава-а-ай, – мелодично журча, как лесной ручеек шептал женский голос.

Над его кроватью стояла девушка с длинными светлыми распущенными волосами.