Песнь жар-птицы

Однажды она узрела в моих воспоминаниях одну очень важную деталь, о которой я сам и знать не знал… Элинор, кстати, тоже так могла, помнишь, Тобиас?

Тоб кивнул.

– Малышка Эль разглядела шрам на пальце у незнакомца из моего давнего прошлого, – продолжал Теренс, – и по этому шраму фактически опознала Мастера Вальда…

Тут в комнату вошла Эмилия. Рыжий Барбос преспокойно лежал у нее на руках.

– Спят непоседы, будто два ангелочка, – сообщила она. – Есть надежда, что завтра позже встанут… Ну и что вы решили?

– Клим готов начать немедля, – сообщил Теренс.

 – Ты ведь хочешь вновь погрузиться в свое последнее видение?

Клим моргнул, отчаянно стараясь сохранять решительное выражение лица: ему все еще было страшновато. Хотя чего, в сущности, бояться? Больше всего он опасался, что ничего дополнительного не заметит и этим всех подведет. Но раз Эмилия тоже будет присутствовать в его видениях, пусть она и разбирается, что важно, а что нет…

– Нужен огонь? – уточнила хозяйка, с пониманием глядя на взволнованного парня.

Тот еще не успел ответить, а Вик уже ринулся разжигать камин: дрова были сложены в топке аккуратным колодцем, осталось только чиркнуть спичкой и поджечь сухую стружку. Тобиас тем временем коротко пожал напряженную руку Клима: мол, все будет хорошо.

Огонь быстро разгорался. Глядя на острые язычки пламени, Клим несколько раз нервно сглотнул.

– Я тоже люблю смотреть на пламя – отлично прочищает мозг, – тихо, но очень четко проговорил Теренс. – А струящаяся вода успокаивает чувства… У тебя так бывает, Клим?

– Да, – ответил тот, машинально поднимая глаза – и не увидел лица Эрхарта.

Перед ним был совсем другой человек – старый, но не дряхлый, одетый в толстый шерстяной свитер грубой вязки. Он сидел в темном помещении, где из бревенчатых стен торчал сухой мох, а с низкого потолка свисали полотняные мешочки.

Суровое морщинистое лицо старика освещало не пламя камина, а экран допотопного ноутбука, узловатые пальцы лежали на потертой клавиатуре. Вот старик задумчиво провел рукой по седым, коротко стриженным волосам, почесал густую, на удивление ухоженную бороду – словно только что из цирюльни. Затем мышкой открыл другую страницу.

Клим тут же перевел взгляд на текст, который читал белоголовый.