Трактир

Как сложилась дальнейшая судьба приятеля, теперь уже бывшего – надо ли говорить, что Эдвард его не простил? – Джейкоб узнал уже в Оксфорде из письма одного общего знакомого. Как он и предвидел, прелестная Глэдис Милтон стала супругой знатного дворянина, третьей по счету. Старый баронет скончался вскоре после того, как его единственный сын отправился в Китай на «опиумную» войну, дабы доблестью смыть позор со своего имени. И смыл, надо полагать. Однако унаследованный титул носил недолго: не прошло и полгода, как Эдвард Стэнхоуп погиб в Шанхае.

Как потом выяснилось, в тот же день скончалась и Глэдис – скоропостижно, от внезапно проявившегося сердечного недуга.

Джейкоб Блум всю жизнь прожил один. Он стал самым молодым профессором в Оксфорде, однако его молодость никого не смущала, поскольку в тридцать с небольшим он был уже совершенно сед. Его уважали за бесспорный вклад в науку, но не любили – ни коллеги, ни студенты. А за что было его любить, если он живых людей ценил куда меньше, чем давно умерших, а то и вообще не существовавших…

***

Он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

С трудом открыл глаза. Лицо молодого Стэнхоупа маячило перед затуманенным взором.

– Эдвард…?

– Ты что, Глеб? Очнись, это я! – прозвучал взволнованный голос брата.

– Родион? Черт-те что… – Глеб помотал головой, прогоняя остатки сна. – Нечаянно задремал – и такой ужас приснился!

– Прости, брат, я не заметил, сколько времени прошло…

– Да ладно тебе! – прервал Глеб его извинения. – Но нам действительно пора ехать: негоже опаздывать на собственную свадьбу.

– И зачем надо было устраивать ее где-то в провинции? Почему не у нас?

– У Мани там полно родни, а нас с тобой всего двое…

– Целых двое!

– К тому же это весьма приятно – исполнять мечты тех, кого любишь, – назидательно продолжил Глеб. – Повзрослеешь, поймешь.

– А кто-то всего полчаса назад твердил, что я уже взрослый…

Глеб нарочито выпучил глаза:

– Ты – взрослый? Чушь собачья! Не-е, пока не женишься, ты еще пацан.

Или пока не выучишься на кого ты там хочешь.

– Как скажешь, падре… – Родион не верил своим ушам. – Ой, прости, вырвалось!

– Да ладно, мне даже лестно, – неожиданно улыбнулся Глеб. И сразу стало видно, что он сам еще очень молод – лет тридцать, не больше. – Родька, давай ты снова сядешь за руль, а? У меня что-то голова тяжелая.

– Конечно! Ты отдыхай, а то явишься к невесте выжатый как лимон…

Глеб подошел к стойке, чтобы расплатиться с хозяевами.