Время доблестных

Похоже, мама подумала о том же, потому что сказала отцу, наклонившись к самому уху:

– А девочка – копия Лидии. Та в юные годы тоже была остра на язычок!

Отец лишь улыбнулся краешком губ и незаметно погладил маму по руке. Свидетельницей этой сцены была только Ева. Эль, сидевшая на плетеном табурете с другой стороны от родителей, не спускала глаз с дяди Рауля: никто другой, казалось, ее не интересовал.

И это больше всего поразило Еву. Когда они в прошлом году всей семьей ездили на концерт «Ювенты» в Санкт-Петербурге, Эль не проявила особого интереса к руководителю оркестра: они уже привыкли к мысли, что Рауль Кауниц – дальний родственник мамы и тети Лидии.

Тем более, что сама тетя Лидия была не меньшей знаменитостью. К счастью, никто в школе не знал, что девичья фамилия Евиной мамы – Ристич, иначе замучили бы расспросами и просьбами достать автограф… Так вот, малышка Эль на последнем концерте «Ювенты» неотрывно следила за первой скрипкой – обаятельной смуглой девушкой… И как раз после той поездки решила стать скрипачкой. Решила – и сделала! За рекордное время освоила столь сложный инструмент…

На самом деле Элинор уже исполнилось двенадцать. Но она была такой миниатюрной, что домашние по-прежнему ласково звали ее малышкой Эль. Хотя прекрасно знали, какая сила кроется за видимой хрупкостью. А незнакомые люди замечали только ее необычную внешность: волосы цвета гречишного мёда, изумрудно-зеленые глаза и очень светлую, почти белую кожу без единой веснушки; последнее было настолько нетипично для рыжих, что у многие считали, будто волосы у нее крашеные…

Пока Ева предавалась раздумьям, обед шел своим чередом.

Вик и Клим живо болтали между собой, сходу найдя общий язык. Надин ковырялась в тарелке, то и дело бросая на Еву скорбные взгляды, которых та нарочно не замечала: пусть кузина немного помучается, ей будет только на пользу. Взрослые вели неспешную учтивую беседу, а малышка Эль продолжала исподтишка следить за дядей Раулем.

Идиллия закончилась весьма неожиданно. Мирный щебет птиц, долетавший в открытое окно, вдруг прервало разъяренное шипение, а затем громогласный лай.

– Боня!

– Босс!

Гости и хозяева дружно вскочили из-за стола и гурьбой ринулись в сад. И увидели просто классическую картину: крупный рыжий котяра сидел на ветке яблони – глаза горят, шерсть дыбом! – а под деревом лежал огромный сенбернар, флегматично уставившись на кота.

Эль с отцом совместными усилиями отцепили Барбоса от ветки, пока Клим двумя руками удерживал пса.