Запасные

И любовь от всех троих – основу женской сути! Поэтому наша новая песня, конечно же, о любви. «Ориоль» – это старинная окситанская баллада о верности любящего сердца. Достаньте, пожалуйста, листочки со словами… – тут сестра Арвен замялась, заметив новую ученицу. – Ах, деточка, у тебя же нет листочка! Я сейчас посмотрю, у меня где-то был ещё один…

– Не беспокойтесь, сестра, я знаю эту балладу наизусть, – отозвалась Рубина, неожиданно громко и отчётливо, привстав со своего места между Ирмой и Дарой.

– Вот как? – большие, по-детски восторженные глаза старой Арвен округлились ещё больше.

 – И где же ты могла её слышать, деточка?

– Её часто пела моя… бабушка.

По рядам пронёсся дружный смешок. Но сестра Арвен энергично замахала на девочек.

– Тише, тише! Ничего смешного я тут не вижу! Баллада о прекрасной Ориоль действительно очень древняя, и существует несколько вариантов её исполнения… – Старушка снова повернулась к Рубине. – Очень интересно, как её поют на Острове. Ты же оттуда, деточка, с Албэйна?

– Да.

– А можешь пропеть для нас хотя бы один куплет?

Дара и Ирма напряжённо переглянулись, испугавшись, как бы их робкая подруга не сгорела от смущения. Однако та и не думала смущаться.

– Я могу спеть всю, – прозвучал уверенный ответ. – Только… можно мне лютню, пожалуйста?

Старушка учительница, удивлённая не меньше учениц, которые теперь дружно пялились на новенькую, жестом пригласила Рубину занять место на возвышении и вручила ей лютню, на которой сама обычно играла.

Едва взяв в руки инструмент, робкая, пугливая островитянка мгновенно преобразилась: плечи расправились, на открытом лице появилась нежная улыбка. А в следующий миг она запела…

Позже, обсуждая случившееся с другими сёстрами, старушка Арвен клялась, что никогда в жизни не слышала голоса чудеснее, а суровая сестра Гвендолин со слезами призналась, что словно в раю побывала, слушая малышку Рубину. История о верной любви прекрасной Ориоль сама по себе мало отличалась от сотен подобных баллад: девушка ждала любимого, пропавшего в море, ждала так долго, что в итоге превратилась в скалу-маяк – чтобы никто больше не погиб, разбившись о коварные рифы… Однако нежность и чистота голоса, исполнявшего эту старинную песню, проняла всех: плакали девочки, плакали сёстры-воспитательницы, плакала сама настоятельница.

Чарующая мелодия затихла, но в зале ещё долго стояла тишина. Растроганная учительница просто не могла больше вести урок.