Долина

Светляки – это легкие шпильки со светоотражателями, хорошо видные в свете фонаря и с колечками, иногда с маленьким завинчивающимся патрончиком для записок. Это – как камешки Мальчика-с-Пальчик, – так для краткости объясняли новичкам.

Козленок был мало похож на тоннель. Никаких правильных форм, все неправильное, неровные и угловатые стены и потолок, многочисленные потеки по ним, какие-то лишайники. Однако из-за неслабого встречного тока воздуха запах сырой гнили не чувствовался.

А вот ароматы каких-то растений действительно время от времени становились отчетливыми. Было несколько резких поворотов, из-за чего сигнальную бечеву тянуть уже не было смысла, она застревала. Несколько ответвлений тоже было, но встречный ветерок и следы животных помогали выбрать верный путь. Высокий наскоро под фонарем составлял по пройденному нечто вроде схемы Козленка.

– Пока все нормально. Интуитивно – идем примерно километр в час. Парни, предельная собранность, очень прошу.

Ясно?

– А вот я что-то никаких сокровищ пока не вижу, – заголосил Крис, чтобы чуть разрядить некий нервяк, владевший всеми.

Высокий тоже был очень напряжен, и никак не склонен к шуткам в этот момент.

– Вот ведь балаболка чёртова! Смотри у меня, оставлю без компота. Саныч, вперед!

– Ну вот, стоит только некоторым добраться до власти, так сразу весь компот себе, – не успокаивался Крис.

– Лучше ты не доводи меня, жжывотное!

Крис уходил вперед, в темноту, бормоча под нос с трагическими интонациями и лицемерными всхлипами:

– Вот так всегда, во всем виноват бедный Крис, – и из мрака донеслась известная ария:

Но где же сердце,

Что полюбит меня?

Народ впереди похихикал, и, в общем, некая разрядка произошла.

Несмотря на общую мрачность Козленка, Высокий отметил с удовлетворением, что нет опасных сужений и нет заметных понижений свода. Кроме того, почти не видно было следов осыпаний.

«Камень, что ли, здесь другой? – думал Высокий. – Ладно, это потом».

Примерно через час Высокий услышал впереди голос Саныча:

– Парни, парни, все сюда!

Там был довольно резкий поворот влево, за которым остальные уже ждали Высокого.

– Что тут?

– Выключайте фонари! Ну, видите?

– Еж твою двадцать! Свет! Это же свет!

Слабый, но совершенно реальный серо-голубоватый свет впереди увидели все.