Долина

* * *

Спустя некоторое время жена вечером шепнула ему на ухо, обняв:

– У них все в порядке. Тебе передают громадное спасибо.

– Ну ладно, ладно. Ну, я просто устал тогда, – буркнул он, но все же был тронут, что старики не затаили обиду и оценили его помощь.

* * *

Родился у них единственный сын Алеша, любимый и ненаглядный. Он был поздним ребенком. Дважды до того роды у его жены заканчивались неудачно, и только на третий раз, с помощью лучших врачей в лучшей клинике страны, – будущий Премьер тогда уже занимал немалый пост и устроил ее, – ребенка спасли.

Долго и трудно выхаживали его, мальчик много болел, рос слабым. Сколько сил было на него положено, сколько труда и тревог – кто испытал подобное, тот знает. И все ж таки он стал такой радостью для обоих, как говорится, – «свет очей».

К семи годам он был уже более-менее здоров, хотя и худеньким, как свечка. Отдали его в обычную школу около дома, учителя там, правда, были неплохие. Премьер не захотел видеть сына ни в одной из трех наиболее известных гимназий Столицы – «золотой треугольник», или «большое Г», как говорили завистники (имея в виду, конечно, расположение этих школ на карте).

Туда стремилась отдать своих отпрысков вся столичная элита, чтоб сызмальства входили они в круг будущих властителей страны, завязывали ценные в будущем личные связи.

Но слишком хорошо знал Премьер, какой отвратительный дух царит в этих школах, дух высокомерия и сословного расслоения, соответствующего иерархии постов родителей.

А он хотел, чтобы у его сына в будущем были настоящие друзья, а не только богатый букет полезных знакомств.

И это стало еще одной линией раздела между Премьером и властной элитой. Что-то аристократически-презрительное видели они в этом его поступке. Хотя какие уж там аристократы в его роду – он был сыном паровозного машиниста. Впрочем, что ж, это в те времена считалось «рабочей аристократией».

Парень рос, занимался спортом, креп потихоньку. Дворовый футбол, фехтование, прыжки в высоту и даже дзюдо – хоть и без больших успехов.

Ах, как изящен он был в белом фехтовальном костюме, в маске, с рапирой – матери очень нравилось, она ходила на все его соревнования. Отцу же больше по душе были броски на ковре – сам в молодости был «вольником» и если что сохранил с той поры, так это умение собираться перед боем.

Учился парень неплохо, но, мягко говоря, без особых успехов. Читал он много и, по мнению отца, всякую чушь – тут все отцы одинаковы.