Долина

– Смотри, малыш, смотри, зайчик побежал!

– Зайка! Мама, зайка!

Когда спустились, очень уставший ребенок тут же заснул. Палатка для него и Эльвиры была уже готова, и она тут же унесла Ежика в нее.

– Так, народ, – выступил Саныч, – распределяйтесь по палаткам и устраивайтесь. Завтра же все химики, ботаники и прочие наукообразные начинают свою работу. Времени терять нельзя. А альпинисты завтра обустраивают лагерь. Перебазироваться не будем.

* * *

Поздно вечером у костра, когда большинство уже спало, остались лишь несколько человек.

– Саныч, смотри на запястье! – Высокий протянул руку.

И что такого в твоем запястье?

– Не видишь?

– Ну, не вижу, и что?

– Вот эта узенькая полоска?

– Ну, полоска, еле видна, и что? Слушай, хорош уже тут ребусы мне…

– Это же прекрасно, что ты ничего не видишь! Помнишь Ледоколову царапину? Так вот, четыре дня назад я резанул здесь ножом. А теперь уже ничего нет. У меня давно похожий же шрам был, так он пять лет уходил.

– Ага! А ты еще по шее полоснуть не пробовал?

– Дуралей! – засмеялся Высокий.

 – Кстати, а где Крис? Кристо, как твой ожог?

Подошел Крис, размотал бинт.

– Во, глядите! Чисто розовая кожа!

– Ладно, но обязательно оба покажете потом доктору.

Некоторое время все молчали, только потрескивание веток в костре нарушало тишину.

* * *

– Братцы, у меня к вам одна необычная просьба, – начал Высокий каким-то странным голосом. – Пять минут все сидим и слушаем молча, а потом все независимо скажем, что слышали.

Пожалуйста, без вопросов. Просто тишина.

Молчание продолжалось несколько минут.

– Ну, что, парни?

– Можете надо мной сколько угодно смеяться, – неуверенно произнес Ледокол, – но мне два раза послышался, ну… как будто бы… детский смех, откуда-то издалека.

– А мне тоже, только один раз, а еще звон колокольчиков, – сказал Крис.

– С ума можно сойти, – добавил Саныч, – я точно слышал далекий детский смех. Нескольких детей. Как будто где-то далеко детский сад гуляет. С ума сойти…

– Вот, а я это уже третий раз слышу здесь.

Вот, говорят, можно вечно слушать журчание ручья, шум прибоя, еще там что-то. А по мне, так можно вечно слушать шум детских голосов на площадке детсада, – продолжил Высокий.

– А вот что это, коллективная галлюцинация?

– Нет, брат, нет, – решительно произнес Саныч. – Это не галлюцинация.

– А что?

– Это – Долина.

– Да, ты прав, – сказал Высокий после паузы, – это Долина. Ее голос. И, мне кажется, она нам рада.