Книга Балтиморов

Но я не знал, что лагерь в Рединге был устроен для заморышей с задержками развития или выздоравливающих после болезни; среди всех этих хромых и косых я выглядел греческим богом, а потому вожатые всякий раз вызывали меня первым делать упражнения, пока остальные разглядывали носки своих кроссовок.

На второй день нам предстояли упражнения на гимнастических снарядах. Тренер собрал нас у колец, бревен, параллельных брусьев и громадных шестов.

– Начнем с первого основного упражнения – лазания по шесту. – Он указал на целый ряд шестов высотой как минимум метров восемь.

 – Вот, вы по одному лезете наверх, до конца, а потом, если можете, перебираетесь на соседний шест и съезжаете вниз, как пожарные. Кто начнет?

Вероятно, он ждал, что мы все ринемся к шестам, но никто не двинулся с места.

– Может быть, у вас есть вопросы? – спросил он.

– Да, – поднял руку Гиллель.

– Слушаю.

– Вы правда хотите, чтобы мы туда лезли?

– Безусловно.

– А если мы не хотим?

– Вы обязаны.

– Обязаны кому?

– Мне.

– А почему?

– А вот так. Я тренер, я и решаю.

– Вам известно, что за лагерь платят наши родители?

– Да, и что?

– И то, что, по факту, это мы вас наняли и вы должны нас слушаться. Мы могли бы вас попросить хоть ногти на ногах нам постричь, если бы захотели.

Тренер озадаченно воззрился на него. Потом попытался вернуть урок в обычное русло и приказал, придав голосу всю возможную властность:

– Але-гоп! Первый пошел, мы теряем время.

– На вид уж очень высоко, – не унимался Гиллель.

 – В них сколько, метров восемь – десять?

– Наверно, – ответил тренер.

– Что значит “наверно”? – возмутился Гиллель. – Вы даже своих снарядов не знаете?

– А теперь замолчи, пожалуйста. Раз никто не хочет начать, я вызову сам.

Естественно, тренер указал на меня. Я возразил, что и так всегда все делаю первый, но тренер не желал ничего слушать.

– Быстро лезь на тот шест, – велел он.

– А почему бы вам самому не влезть? – опять вмешался Гиллель.

– Что?

– Взяли бы и сами полезли первым.

– Я не позволю какому-то мальчишке мной командовать! – отбивался тренер.

– Боитесь? – спросил Гиллель. – Я бы на вашем месте боялся. По-моему, эти палки довольно-таки опасные. Знаете, я не ипохондрик, но где-то я читал, что, если упасть с трехметровой высоты, вполне можно сломать позвоночник и остаться парализованным на всю жизнь. Кто хочет остаться парализованным на всю жизнь? – обратился он к нам.

– Не я! – хором ответили мы.